Напряженная и кропотливая работа, которую провел Джеф, получила блистательное завершение. Его журналистское расследование украшали фотографии Морган с ребенком на руках, Тиффани на премьере «Глитца» и Гарри с ружьем на охоте. Джеф назвал подлинные имена и опирался только на факты. Мисс Филипс он процитировал буквально: «Маркиза была просто потрясена, когда доктор Теннант сказал, что у нее никогда не будет детей! Она так надеялась произвести на свет наследника. Какой жестокий удар судьбы!» Врач в Вайнленде, который принимал роды у Тиффани, опознал Морган по фотографии и вспомнил, что «эта женщина, назвавшаяся сестрой роженицы, просидела возле двери ее палаты неотступно всю ночь». Портье из «Алгонкина» подтвердил, что графиня Ломонд, остановившаяся в люксе и памятная ему многочисленными поручениями, вовсе не походила на беременную женщину накануне родов. Дворецкий Ломондов Перкинс отказался дать какие-либо комментарии, а экономка миссис Монро, напротив, была счастлива публично обвинить Морган в разврате.

Джеф включил в статью некоторые факты, которые не имели прямого отношения к делу, но создавали, по его мнению, пикантный фон для повествования.

Тиффани, захваченная врасплох его звонком, сникла под напором неопровержимых фактов и с трудом сказала блеклым от страха голосом: «Каким образом вам стало это известно?» Предательская фраза вырвалась у потрясенной женщины невольно, но было слишком поздно. Случайно оброненная фраза полностью подтвердила смелую догадку Джефа.

Морган в разговоре с ним держалась умнее. Вначале она решительно все отрицала. Когда он заявил, что Тиффани во всем призналась, Морган обрушила на него поток грязных ругательств, от которых даже бывалому репортеру, многое повидавшему за свою жизнь, стало не по себе.

— Где вы раскопали эти грязные сплетни? — воскликнула она.

Когда Джеф отказался назвать источник, Морган пригрозила подать в суд на газету, ее редактора и на него лично. Джеф, предвидя такой поворот дела, сказал, что статья уже прошла юридическую экспертизу, и он специально откладывал этот звонок до последней минуты.

Ошарашенная Морган поняла, что время упущено и она никак не сможет воспрепятствовать появлению статьи в газете.

— Как ты могла так поступить, мерзкая дрянь! — кричала в телефонную трубку Морган уже через несколько минут после звонка Джефа.

— Я ни в чем не виновата! — отвечала Тиффани. — Для меня звонок журналиста стал такой же неожиданностью, как и для тебя. Я не обмолвилась о нашей тайне ни одной живой душе!

— Ты понимаешь, что загубила мою жизнь? Как только выйдет статья, мне конец! Зачем, черт тебя дери, ты все подтвердила?

— Послушай, Морган! Он сам выложил мне все факты, все детали. Я не сказала ему ни слова. Он уже все знал!

— А ты как последняя дура все подтвердила, да? Как ты не понимаешь, что он взял тебя на понт? У газетчиков это принято. Господи, как можно быть такой идиоткой!

— Если бы я отпиралась до конца, он все равно опубликовал бы статью. Ведь она прошла юридическую экспертизу!

— В том-то и беда, что прошла.

— Значит, мы ничего не можем с этим поделать.

— Что же теперь будет, Тифф? Что будет? — голос Морган дрожал. — Я только что звонила своему адвокату, но он сказал, что уже слишком поздно принимать какие-то меры. Мы опоздали. Что я скажу Гарри?

— Разве он еще не знает?

— Нет. Его нет дома. Господи, я боюсь! Как это ужасно! Как этот чертов репортер все пронюхал?

— Видимо, кто-то что-то заподозрил и намекнул ему, а он раскрутил все до конца. Кто может иметь на тебя зуб?

— Здесь в Лондоне никто не мог узнать про это.