Перед Закери на стуле сидел мужчина лет сорока с одутловатым лицом, засаленными жидкими волосами, зачесанными вперед, чтобы прикрыть лысину, с огромным носом и маленькими хитрыми глазками. Все трое молчали.

— Ну так что? — заговорил наконец мужчина, передвинув сигару из одного угла мокрого рта в другой.

— Не волнуйтесь, я достану, честное слово, достану, — испуганно пробормотал Закери.

— И когда же? К следующему Рождеству? Нет, парень, так не пойдет. Дурь ты получил, а теперь пришло время платить. Нехорошо заставлять босса ждать, он этого не любит.

— Я же говорю вам, что достану! Вот у нее можете спросить. Она знает, что деньги у меня есть. Только надо кое-что уладить… мелкие семейные проблемы, знаете ли. — Закери вспотел от напряжения, и ладони у него стали влажными и липкими.

— Проблемы у тебя будут, и довольно крупные, если не достанешь деньги к завтрашнему вечеру. — Он наклонился к Закери и выпустил ему в лицо дым. — И запомни, я хочу получить две штуки разом, ни центом меньше, а не то придется безнадежно попортить твое смазливое личико. — Кривая усмешка исказила его губы.

— О'кей, — обреченно вздохнул Закери, уставившись в пол.

— Смотри у меня! — Мужчина тяжело поднялся, по-дружески хлопнул Смоки пониже спины и пошел к двери. В полной тишине по лестнице гремели его затихающие шаги.

Закери почувствовал, как комок льда, тяготивший его желудок, вдруг взорвался и покрыл инеем все внутренности. По спине у него бегали мурашки, а руки мелко тряслись.

— Прости, милый, — сказала Смоки, сев рядом с ним на кровать. — Они меня уничтожат, если ты не заплатишь. Сэтч страшен в ярости, ты его не знаешь. Одну мою подругу кинул клиент, и она не принесла деньги в срок. Сэтч сделал из ее лица кровавое месиво. Она три недели пролежала в больнице и вышла оттуда уродиной. Ты ведь не хочешь, чтобы они так поступили и со мной, милый? — Ее всю передернуло от ужаса. — И надо-то всего пару штук… Неужели твоя семейка тебя не выручит? У них же денег куры не клюют?

Закери обхватил голову руками. Больше всего на свете ему хотелось сейчас затянуться сладким дымом и улететь в волшебную страну, где нет проблем, и еще ему хотелось трахнуть Смоки. Он разрывался между этими двумя желаниями и не мог сосредоточиться ни на одном, поскольку в Мозгу у него иглой засела мысль: если к завтрашнему вечеру он не достанет две тысячи долларов, то никогда больше не сможет сделать ни того, ни другого.

Было далеко за полночь. Морган сидела в кресле перед телефоном и старательно загибала пальцы на правой руке. Одиннадцать… десять… девять… восемь… семь — сейчас в Лондоне семь часов вечера. Она успокоила и отправила спать мать с отцом, которые прибежали на ее крик, оторвавшись от телевизора. Это далось ей нелегко — родители способны говорить бесконечно, если не проявить твердости и не выставить их из комнаты. А Морган необходимо сосредоточиться перед звонком.

У нее появилась идея позвонить сперва Тиффани, но тут же отпала: она наверняка сейчас в постели с Хантом и не подойдет к телефону, даже если Рональд Рейган объявит атомную войну.

Морган еще раз взглянула на часы, постаралась справиться с учащенным сердцебиением и сняла телефонную трубку.

Гарри Блэмор надел фрак и повязал белый галстук.