— А как вы оказались на нашем корабле? — задала я один из насущных вопросов, уходя от темы. Я здорово сомневалась, что такой мрачный огромный воин может действительно быть безобидным.

Может, я потому так и прикипела душой к Нилу, что он такой маленький? Практически, родственная душа!

— Пошли спасать выживших, — он пожал плечами. — Мы случайно наткнулись на ваш корабль, обнаружили наличие живых. Не могли же мы вас там бросить!

— Почему? — озадаченно уточнила я.

— Потому что… — он запнулся; кажется, своим простым вопросом я поставила его в тупик. — Потому что это бесчеловечно и неправильно — бросать кого-то в беде, когда ты можешь помочь. Да и вообще, у нас такая работа, спасать.

— Вы сложные, — задумчиво проговорила я. — Зачем нужно кого-то спасать, прилагая для этого столько усилий? Вы же понятия не имели, кто мы! К тому же, мы всё-таки враждебны друг другу, хотя на бумаге сейчас мир.

— Понимаешь, мы… чёрт, как же объяснить это в двух словах? Когда много времени проводишь в космосе, появляется ощущение, что эта тёмная пустота разумна и враждебна всему живому. Когда на неё смотришь, всякие религиозные и видовые предрассудки теряют смысл, для нас имеет значение только жизнь. Да и исторически сложилось так, что бросать терпящего бедствие — это преступление. Ещё с докосмической эпохи, с тех кораблей, которые передвигались по воде. Нельзя сказать, что все придерживаются этого правила, подонков во все времена хватало, но мы всё-таки не относимся к их числу. Ладно, довольно о мрачном, сейчас будем ужинать, — он ободряюще улыбнулся и пропустил меня в небольшую уютную гостиную. В воздухе, несмотря на вентиляцию, витали умопомрачительные запахи еды.

Здесь на меня обрушилось ещё одно потрясение. У них была кухня, — обычная такая, почти домашняя, — и возле варочной поверхности хлопотал мужчина. Ростом он был примерно с моего спутника, но значительно массивней; кряжистый такой, с огромными ручищами. Ко входу он стоял спиной, поэтому я могла разглядеть только макушку с коротко стрижеными светло-каштановыми волосами и сияющей блестящей лысиной.

— Вот как вы чуете еду через все переборки, скажи мне? — поинтересовался он, не оборачиваясь.

— Не ворчи, я тебе пассажирку привёл кормиться, — хмыкнул в ответ мой провожатый, усаживая меня на удобный, но весьма потёртый диван, и подошёл к своему товарищу, заглядывая ему через плечо.

— Ну и сажай пассажирку, а сам проваливай, — проворчал кулинар.

— Да сейчас, ага, нашёл идиота, — рассмеялся Нил. Попытался что-то стянуть из-под рук кряжистого, получил по пальцам и отдёрнул ладонь. — Злой ты. А я, между прочим, окончательно наши мозги починил, Чак полную проверку запустил! Меня похвалить надо.

— Это не повод кусочничать, — наставительно изрёк незнакомец с лысиной. — Иди уже, сядь, не нависай, терпеть этого не могу. Или лучше завари чай, хоть какая-то с тебя польза будет!

Мужчины принялись хозяйничать у плиты вдвоём, за чем я наблюдала с искренним недоумением. У нас в космосе вообще никто не утруждает себя готовкой: есть стандартные концентраты, саморазогревающиеся пайки.