А Нил довольно предсказуемо начался с дракона. Точнее, с целых двух маленьких, даже меньше статуэтки со шкафа, дракончиков, возящихся на полу. На этом месте я порадовалась, что рисую на электронном основании, потому что на их фоне человек сначала просто не поместился, пришлось пододвигать в угол. А потом появился Нил. Он сидел рядом, облокотившись, кажется, на диван или край кровати, нависал над дракончиками и смотрел на них с ласковой тихой грустью, с которой порой украдкой смотрела на меня мама, когда думала, что никто этого не видит.

Дальше же меня окончательно заклинило на драконах. Парящие, сидящие, спящие… На пятом наброске я решительно свернула свои художества и, потянувшись, пошла обедать, прихватив с собой планшет: обещала же показать людям домовуху.

Судя по всему, моё подсознание сгорало от любопытства, что же там такое в этой книге про драконов. Или просто намекало, что я сейчас голодна как этот самый дракон. Не знаю, чем они питались, но если судить по размерам, еды им требовалось очень много.

Несколько изображений домовухи привели мужчин в восторг. Они склонились над моим планшетом и попеременно тыкали в картинку пальцами, озадаченно хмыкая.

— Лысая кошка с руками; жуткое зрелище, — высказался Фил.

— Иль, а они детей вылизывают? — напряжённо поинтересовался доктор. Видимо, бедолага решил, что ему придётся этим заниматься.

— Только совсем маленьких, буквально первый месяц, — успокоила его я. — И это не обязательно.

— Ого, а это кто? — Филармония с Нилом растерянно переглянулись, а Гудвин протянул планшет мне.

— Не важно, — поморщилась я и, не глядя на картинку, выключила прибор. Я и так знала, что перед домовухой шли многочисленные разнообразные пейзажи, а после неё — домашние. Надо думать, заинтересовал их портрет отца при полном параде.

— Странно, мне эта физиономия показалась знакомой, — хмыкнул Ярослав.

— Может быть, — пожав плечами, ровно согласилась я. — Это просто красивая картинка.

Я уже давно привыкла при посторонних избегать высказываний о том, чья я дочь. Обычно за этим следовало недоверие, возмущение, презрение, жалость и ехидство. Ладно я, но множить количество лицемерно сочувствующих отцу, а внутри — откровенно злорадствующих мерзавцев не хотелось. Предсказать реакцию людей я не могла, но решила лишний раз не рисковать. Да и что изменит эта информация?

— Нил, а как ты думаешь, — обратилась я к своему «опекуну», когда мужчины рассаживались за столом пить чай. Традиция была странная, но этот их чай мне понравился. — Драконы с Кинду, они могли спастись? Если они действительно могли летать между звёзд, почему они обязательно должны были погибнуть?

Этот, казалось бы, простой вопрос повлёк за собой странную реакцию. Доктор с Гудвином быстро тревожно переглянулись и растерянно уставились на Нила, а тот как будто смутился от такого внимания.

— Мне тоже кажется, что они выжили, — наконец, соизволил ответить мужчина.

— Угу. А вот это что сейчас были за переглядывания? Он что, замаскированный дракон, что ли? — нахмурилась я. Это предположение их здорово развеселило; кажется, оно действительно было далеко от истины.

— Ага, мутировал в тяжёлых условиях, — хихикнул Филармония. — Или нет, знаю! В дракона он превращается, если его разозлить!

— Хорошая идея, надо попробовать, — ухмыльнулся Нил.