— Ты в своем уме, стратилат? Ты что, хочешь устроить бойню в моем лагере прямо на глазах у наших врагов?

Командующий, проглотив недосказанную фразу, уставился на императора, а тот, поднявшись, подошел к нему вплотную, цедя каждое слово:

— Я знаю, что весь этот бардак — из-за твоей недальновидной мстительности. Ты эту кашу заварил, а расхлебывать хочешь заставить меня? Не получится! — Его покрасневшее лицо налилось гневом. — Никакой бойни, никаких арестов! Ты не получишь ни одного легионера, ни одного динара — ничего! Сам разбирайся! Мне все равно, как ты это сделаешь, но если через два часа в лагере не наступит тишина, то решать проблему будет уже другой стратилат! Ты меня понял⁈

Агриппа, побелев, застыл под яростно-гипнотическим взглядом базилевса. Все, на что его хватило, это прошептать, не поднимая головы:

— Я понял!

Проводив взглядом пятящуюся фигуру стратилата, Варсаний не удержался от сомнений:

— Неужели вы думаете, он справится?

Наградив первого министра таким же бешеным взглядом, Константин вдруг успокоился и, вернувшись к столу, опустился в кресло. Багровый румянец спал, а в глазах появилось обычное расчетливо-ледяное выражение.

— Конечно нет!

— Тогда что? — Сцинарион склонил голову в почтительном поклоне. — Если вы намерены все-таки заплатить варварам, то тогда вы должны знать, что на данный момент это обескровит казну армии и лишит нас возможности закупать продовольствие.

— Ничего я платить не намерен! — Губы императора скривились в ехидной ухмылке. — Просто сделай так, чтобы Наврус узнал все то, что я сказал Агриппе.

В глазах Варсания скользнуло понимание.

— Вы хотите дать ему шанс реабилитироваться?

Ухмылка исчезла с лица императора, сменившись обычной маской раздражения.

— Я хочу одного — чтобы этот проклятый шум прекратился! — Он не любил вопросы ни от кого, даже от Варсания, но в этот раз все же не удержался и усмехнулся еще раз: — И да, мне любопытно, как наш любимец судьбы извернется на этот раз.

Глава 4

Никос Бенарий был для Навруса всем — учителем, правой рукой, советником, нянькой и слугой одновременно. В те времена, когда молодой испуганный евнух Наврус попал во дворец базилевса, Никос носил звание старшего смотрителя над слугами Восточного крыла и слыл грозным придирчивым начальником, не пропускающим ни одного промаха. Почему он заметил дрожащего при каждом звуке мальчишку и взял его под свое крыло, он теперь уже и сам не помнил, но уж точно жалеть ему об этом не пришлось. Наврус, поднимаясь по служебной лестнице, тащил за собой своего первого учителя и, несмотря на то, что из зашуганного мальчика Фесалиец превратился во всемогущего стратилата Великой армии, Никос по-прежнему оставался единственным человеком, от которого он терпеливо сносил ворчание и обидные высказывания в свой адрес.

Расставляя по местам раскиданные вещи, Никос время от времени бросал неодобрительные взгляды на разметавшегося в пьяном сне Навруса. Наконец он не выдержал и безо всякого пиетета ткнул своего хозяина в бок.

— Хватит жалеть себя и валяться, как тряпка!

Наврус в ответ послал его и всех прочих к чертям и со стоном отвернулся к стене. Продолжая ворчать, Бенарий оставил его в покое, но ненадолго. Видя, что прямым давлением Навруса не пронять, он зашел с другого края.

— Слышишь, какой грохот стоит в лагере? Неужели тебе не интересно, что происходит?

— Плевать! — Булькнув выходящими газами, Наврус уткнулся в подушку, но старый слуга не унимался.