Изменить размер шрифта - +

— Ты очень добра.

Изабель рассмеялась.

— Вот уж это слово никак ко мне не подходит. Нет, доброта тут ни при чем. Ты был честен со мной, и я обязана ответить по меньшей мере тем же.

— Тогда… можно? — спросил он, — Всего один раз.

— Но ты ведь любишь свою жену, Артур? Разве это не будет предательством по отношению к ней?

Король фыркнул.

— Предательство! Вот уж с этим словом я очень хорошо знаком.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я могу иной раз казаться дураком, Изабель, но я вовсе не дурак. Я не слепой, я вижу, что происходит вокруг меня. Может быть, даже слишком хорошо нижу.

Поскольку Изабель только что прибыла в Камелот, она не могла ничего знать о Гиневре и Ланселоте, разве что слуги бы насплетничали. Но она не хотела, чтобы милую Мэри заподозрили в том, чего та не делала. Поэтому пришлось изобразить неведение.

— Я не знаю, что именно тебя тревожит, Артур, и потому не могу найти слов, чтобы утешить тебя.

Король горько усмехнулся.

— Я уже сказал слишком много женщине, которую, по сути, совершенно не знаю, — больше, чем когда-либо говорил самым доверенным друзьям.

Изабель отошла к скамье, села и похлопала ладонью рядом с собой.

— Прошу, иди сюда. Возможно, я смогу тебе помочь.

Она отхлебнула основательную порцию напитка из кубка — и удивилась приятному ощущению.

— Ну, как бы то ни было, — пробормотал Артур, садясь рядом, — Почему бы не попытаться?

Изабель погладила ожерелье, чтобы привлечь к нему внимание короля и надеясь, что сила слез богини сработает.

— Я уверена, сэр, что иногда гораздо легче рассказать о своих бедах и трудностях кому-то постороннему. Человеку с беспартийным взглядом, так сказать.

— Беспартийным?

— Это тот, кто никак или очень мало вовлечен в происходящие события. Тот, кто не стоит ни на чьей стороне.

Это, конечно, было отчасти неправдой, потому что Изабель нужно выбирать, в чью сторону повернуть на развилке дороги, так что она очень даже была вовлечена в события. Не говоря уж о том, что, как бы ни была мила Гиневра, Изабель уже, можно сказать, решительно присоединилась к партии Артура.

Ранний летний вечер был теплым, в воздухе разливался аромат лилий, смешавшийся с запахом от высоких фонарей по краям дорожки, что вела в сад. Луна украшала чистое небо, хотя света от нее было не много — она находилась всего лишь в первой четверти. Ночные существа начали подавать голоса, и эти мирные звуки навевали покой.

Но короля Артура, похоже, нисколько не захватила чудесная атмосфера. Он продолжал смотреть то в лицо Изабель, то на ее ожерелье.

— И ты могла бы стать такой… беспартийной особой?

— Если ты того пожелаешь.

Ох черт, она ведь только что подписалась на то, чтобы стать жилеткой, в которую рыдают. Психотерапевтом. Фрейд, наверное, перевернулся в гробу. Вдруг откровения Артура вызовут у нее такую неприязнь, что она перестанет думать как одержимая об этих больших, загорелых руках? О его губах. О его глазах.

— И с чего мне начать? — спросил король с несколько растерянным видом.

— С чего хочешь. Выбирай любой момент.

Артур снова встал, прошелся взад-вперед. Ох черт, да чего же у него сексуальные ягодицы, бедра, плечи… нет, он не сидел без дела на троне, пока его рыцари тренировались.

Он наконец остановился и посмотрел на Изабель.

— Когда-то давно мне пришла в голову мысль. Я думал, это послужит ко всеобщей выгоде и принесет пользу и Камелоту, и окружающим землям. Сознать рыцарей из всех королевств на общую встречу, обсудить, какое мы могли бы заключить соглашение, устраивающее всех, для общего процветания в мире и счастья.

Быстрый переход