Беспокойно ворочаясь на узкой кровати, девушка мучилась желанием призвать Гею, но она знала, что не может этого сделать. Богиня сейчас, должно быть, занята разговором с Лиром, и Кики совсем не хотела ей мешать. Кики вздохнула. Ей был нужен Дилан. Ей нужно было ощутить силу его руге, нужно было, чтобы его объятия смыли яд похоти Сарпедона и боль разлуки с морем, но сегодня необходимо было оставаться в этой комнате и постараться заснуть. Кики закрыла глаза. Она ведь однажды видела Дилана во сне, так может быть, сегодня ей снова повезет…

Дилан встревоженно плавал взад-вперед вдоль берега. Он отчетливо чувствовал, что нужен Кристине, точно так же, как ощутил ее страх недавно, этим вечером… Должно быть, Сарпедон как-то отыскал ее в монастыре и нашел способ заговорить с ней. Дилан стиснул зубы. Он почувствовал и то, что девушка воспользовалась силой великой богини, чтобы отразить нападение злобного тритона. Если бы он мог очутиться рядом с ней!..

Стая гигантских рыб, именуемых морскими ангелами, умчалась с его пути — вода вокруг пенилась и бурлила от гнева тритона. Дилан мучился от бессилия, ведь он ничем не мог помочь Кристине на берегу.

— О трезубец Лира, должно же быть что-то такое, что я могу сделать! — бушевал Дилан.

— Начни с того, что перестань ругаться. Призывать силу Лира бесполезно, если то, чего ты хочешь достичь, находится на суше, — Живой, веселый голос Геи прозвучал над волнами, словно песня.

— Гея! — воскликнул тритон.

Несколько мощных ударов хвоста — и он добрался до берега. Богиня сидела на старом обломке плавника, прибившегося к камням, погрузив ноги в воду. Она была одета в платье цвета ночи, но в нем отражалась движущаяся вода, как будто платье было сшито из жидкого бархата.

— Твоя дочь нуждается во мне, Великая Мать! — с уважением обратился к богине Дилан. На сердце у него было тяжело, и дышал он с трудом.

Взгляд богини стал предельно внимательным.

— Ты хочешь сказать, что ощущаешь ее зов, тритон?

Дилан крепко прижал к сердцу кулак.

— Как будто болит мое собственное сердце.

Взгляд Геи потеплел.

— Да, вижу… Вы с Кристиной крепко связаны. Ваши сердца нашли друг друга. Это редкое и чудесное явление, но это обоюдоострый меч. Ее боль становится твоей болью, а твоя передается ей.

— Тут уж ничего не поделаешь.

— Но чего ты хочешь от меня, Дилан? — спросила богиня так тихо, что тритону пришлось напрячь слух, чтобы разобрать ее слова.

— Даруй мне человеческое тело! — выпалил он. — Позволь мне быть с ней и утешить ее!

Гея постучала тонким пальцем по деревяшке, обдумывая просьбу тритона.

— Мой отец жил на суше, — продолжил умолять ее Дилан — Должно быть, именно это как-то связывает меня с тобой. Я ведь прошу лишь временное тело. Позволь мне на одну только эту ночь стать мужчиной-человеком!

— Да, это верно, ты связан с землей. Но твой отец был простым смертным. Если я дарую тебе тело человека, это усилит твою смертную половину. Цена может оказаться слишком высокой, Дилан. Ты можешь постареть. И ты наверняка станешь более уязвимым, особенно если тебя ранит какой-то бессмертный. — В голосе Геи звучала печаль.

— Я нужен Кристине.

Богиня посмотрела в глаза тритону. И увидела в них любовь к Кристине. И душу Кристины она тоже ощущала и знала, как та мучается из-за того, что не может прямо сейчас очутиться в объятиях возлюбленного.

— Вечно я не могу устоять, когда вижу истинную любовь, — произнесла Гея, обращаясь скорее к самой себе, чем к Дилаву, но при этих словах его лицо вспыхнуло радостью.