Дилан серьезно кивнул.

— Я этого не забуду, великая богиня.

— Уж постарайся. Моей дочери такое не понравилось бы.

Дилан улыбнулся.

— Мне тоже.

Гея безуспешно попыталась сдержать улыбку.

— Я начинаю понимать, морской житель, почему моя дочь выбрала тебя.

— Она всего лишь проявила мудрость, которую унаследовала от своей Великой Матери. — И Дилан галантно поклонился богине.

Богиня мелодично рассмеялась и махнула тритону рукой, призывая подплыть поближе, чтобы она смогла навести чары.

Кики думала, что эта ночь никогда не кончится. Все тело ныло от боли, ум никак не мог успокоиться.

— Вино, — сообщила она пустой тихой комнате и зажгла свечу, стоявшую на столике у кровати. — Тот монах снаружи должен же на что-то сгодиться. Я изъявлю свою королевскую волю и велю ему принести мне вина… Она обращалась к потрескивавшему фитилю. — Пара стаканчиков крепкого красного, которое мне подносили как-то ночью, определенно не помешает.

Изабель оставила ей чистую шерстяную рясу, и Кики набросила ее на плечи на манер плаща. Довольная, что прозрачная сорочка полностью скрылась под балахоном, девушка быстро подошла к двери, поморщившись от прикосновения босых ног к холодному каменному полу. Мысленно она отметила, что надо бы раздуть огонь, чтобы хоть немножко согреть комнату.

Она осторожно приоткрыла дверь, не желая напугать брата. Тот сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Лицо монаха скрывал капюшон.

Кики тихонько откашлялась.

Монах не шевельнулся.

— Э-э-э… прошу прощения, брат… — начала Кики.

— Он спит. — Низкий голос послышался из глубокой тени. И от этого звука сердце Кики заколотилось.

— Кто здесь? — спросила она.

— Разве нужно спрашивать, любовь моя? — сказал Дилан, делая шаг вперед.

— Ох!

Кики прижала ладонь ко рту, решив, что у нее начались галлюцинации или что Сарпедон придумал новую чудовищную шутку.

Дилан осторожно коснулся ее лица.

— Неужели я так изменился, Кристина?

Взгляд девушки скользнул от мужественных черт знакомого лица к телу тритона. На нем была монашеская ряса, но из-под нее выглядывали две человеческие босые ноги.

— Я… ты… Но как?… — Может, он ей снится?

— Давай назовем это даром богини.

Улыбка Дилана убедила ее. Она не могла быть обманом. Кики схватила Дилана за руку и втащила в комнату, осторожно прикрыв дверь за его спиной.

— Монах не проснется. Гея об этом позаботится. — Глаза Дилана сверкали. Потом он огляделся вокруг с любопытством, — И вот здесь ты проводишь свои дни?

— Ну, не совсем так, — ответила Кики, удивляясь внезапно охватившему ее беспокойству, — Я хочу сказать, я здесь переодеваюсь и сплю, но большую часть времени я провожу там. — Она ткнула пальцем в сторону двери и тут же приказала себе не болтать всякой ерунды.

— Здесь… — Дилан замялся. — Очень серо, — решил наконец он. Потом кивком указал на узкую кровать.