В улыбке богини светились нежность и горечь.

— Я уважаю твой выбор, дочь моя, и я горжусь твоей силой.

— Но я ведь не ухожу от тебя навсегда! Я все равно буду с тобой видеться!

— Да, дочка. Моя бухта всегда будет ждать тебя, и я всегда откликнусь на твой зов. — Она вскинула брови и весело усмехнулась. — А может быть, однажды ты подаришь мне внучку, которая будет любить сушу?

— Как насчет того, что их будет много? — рассмеялась Кики.

Прежде чем Гея успела что-то сказать, их перебил громкий голос Изабель, донесшийся снаружи, от входа в церковь:

— Да уж! Если мне понадобится, чтобы ты защитил меня от ее колдовства, я тебя обязательно кликну! Но я должна отнести ей поесть. Если она ослабеет и умрет, ничего хорошего всех нас не ждет, когда сюда явится король, ее отец! — Грубоватый голос старой женщины разносился по всей церкви. Она ещё успела весьма театрально вздохнуть, прежде чем страж впустил ее внутрь.

Кики хихикнула и подмигнула богине.

— Ей бы следовало стать актрисой; уж очень ей все это нравится!

Ожидая, что Гея сейчас исчезнет, как обычно. Кики повернулась и пошла навстречу старой женщине, чтобы забрать у той тяжелый поднос.

Изабель, прихрамывая, шла по боковому проходу, внимательно оглядывая скамьи, при этом она старательно сохраняла недовольное выражение на лице. Не обнаружив ни одного молящегося монаха, старая женщина широко улыбнулась.

— Я тут принесла тебе мясо по новому ре… — Изабель замолчала, во все глаза уставившись на что-то за спиной девушки.

Смущенная Кики оглянулась через плечо и увидела Гею, стоявшую рядом со статуей Девы Марии. Вот только это уже не была Гея… Очаровательная женщина выглядела обычной смертной. Тонкие морщинки делали ее лицо домашним, живым, а лучики, разбегавшиеся от глаз, говорили о веселом характере. Она была одета в простую одежду из некрашеного льна. Ее голову покрывала коричневая шаль, почти скрывавшая каштановые волосы, но видно было, что эти волосы уже подернулись тонкими серебряными нитями. Однако лицо женщины не имело возраста. Ей можно было дать и двадцать, и сорок. И она улыбнулась старой Изабель.

— Прости меня, принцесса Ундина… я не знала, что ты не одна. — Изабель поставила поднос на ближайшую скамью и поспешно повернулась, чтобы уйти.

— О, прошу, тебе незачем уходить… — В голосе Геи звучал на этот раз такой же акцент, как у сэра Андраса. — Меня зовут Галеной. Я приехала в Калди, чтобы обменять овец моего отца на здешнюю шерсть. Я услышала о том, что здесь есть чудесная статуя Божьей Матери, и не смогла уехать, не посетив ее святилище.

Изабель присмотрелась к Гее, не скрывая удивления.

— Прости, что говорю так, но очень уж странно, что отец поручает дочери вести дела.

— У моего отца нет сыновей, а у меня нет мужа. К тому же отец очень стар и достаточно мудр, чтобы доверять мне.

— Видишь, я ведь говорила, что некоторые мужчины вполне уважительно относятся к женщинам, — сказала Кики, обретя наконец голос.

— Ты права, принцесса, есть такие мужчины, — с мягкой улыбкой подтвердила Гея. — Но независимо от мужских убеждений женщины всегда обладали собственной внутренней силой. — Она посмотрела на сияющую статую, — Уверена, Дева Мария согласилась бы со мной.