— Но ты же останешься, не так ли?

— Было бы лучше, если бы я уехала?

Он взял ее за руку, хотя они все еще не решались посмотреть друг другу в глаза. Оба смотрели вниз, на дюны и шумящий прибой. Во мраке холмы песка светились, словно кости мореплавателей, погребенные под ними.

— Я хотел бы, чтобы ты осталась. И чтобы ты познакомилась с Наиной. Она тебе понравится.

— Естественно.

— Я серьезно. Она понравится тебе.

— Разве у меня есть выбор? Пока караван не прибудет, мы вынуждены будем как-то терпеть друг друга.

— Не будь несправедливой, — он отпустил ее руку и потер глаза. — Это наша вина, а не Нанны.

— Мне не нужно было сюда приезжать.

— Не говори чепухи, Сендрин! Я тебя очень люблю, ты же знаешь.

— Скажи: сестренка, — и я сломаю тебе нос.

Элиас тихо засмеялся.

— Такой ты мне больше нравишься. Ты изменилась за последние два года. Я думаю, ты гораздо лучше приспособлена к этим местам, нежели думает твой капитан.

— В качестве невесты контрабандиста?

— Почему нет? — ухмыльнулся он. — В деревне есть много приятных мужчин. Один, к примеру, даже изучал философию. Понятно, что он старый, и у него деревянная нога, некоторые даже утверждают, что он немного сумасшедший, — но вы определенно подошли бы друг другу…

— Ты должен позаботиться о приданом.

Его ухмылка стала еще шире.

— Об этом можешь не беспокоиться.

Она никогда не смогла бы действительно злиться на Элиаса, для этого она была слишком к нему привязана. Вместе они пережили многое. Какое право она имела упрекать его в том, что он встретил и полюбил другую женщину? Ее собственные слова пришли ей в голову: такое случается. Она улыбнулась, ей хотелось, чтобы это выглядело так, будто она сердится.

— Тебе не мешает то, что ты изменил своей жене? — спросила она.

Элиас скривился.

— О, большое спасибо, Сендрин! Чудесные ощущения, правда. Прекрасно, что ты сыплешь соль на рану. Это именно то, в чем я больше всего нуждаюсь в настоящий момент.

— Что ты хочешь от меня услышать? Что мне очень жаль, что я соблазнила тебя?

— Ты не соблазняла меня. — Он повернулся к ней. — Давай прекратим это. Пойдем в дом. Скоро станет холодно.

— Можешь спокойно идти. Я хотела бы еще немного посидеть здесь.

— Одна, как я понимаю.

Она молча кивнула, и Элиас поднялся.

— Будь осторожной, не простудись.

— Как настоящий старший брат!

Элиас пожал плечами и скрылся в доме.

Сендрин, однако, продолжала смотреть на море и искать в темноте горизонт. Луна отражалась на гребнях волн, как серебро, сверкающее во мраке.

Часы, проведенные в постели, еще раз промелькнули перед ее мысленным взором. Она хотела испытать чувство стыда, но ей это не удавалось, Она должна была бы сожалеть о случившемся — из-за Нанны, возможно, также из-за себя самой, — но она еще слишком хорошо помнила о том, что было раньше между нею и Элиасом. Пусть с тех пор прошло два с половиной года, но сейчас ей казалось, будто они не виделись самое большее несколько дней.

А как же Адриан? Она любила его, и ее поцелуи при прощании были искренними. Такие ли у них взаимоотношения, чтобы речь могла идти об измене? На этот вопрос она сегодня не могла дать никакого ответа. Собственно говоря, и так все было хорошо. Так было легче не замечать спазмы в животе и комок в горле.

Элиас был прав, когда говорил, что она изменилась. Наверное, перемены произошли уже вскоре после ее прибытия на Юго-Запад, но Сендрин осознала это только тогда, когда на своих руках доставила маленького мальчика в Виндхук.