— Сендрин, что с тобой? Ты о чем-то умалчиваешь?

— Ты только что сказал — Селкирк?

— Конечно. Так называется общество. Компания «Селкирк». В большинстве своем это англичане, но есть также несколько немцев и голландцев, — он обеспокоенно улыбнулся. — Если речь идет о чужих деньгах, парни великолепно понимают друг друга.

Сендрин прилагала большие усилия, чтобы сохранить спокойствие.

— Среди них есть лорд Селкирк? Я имею в виду человека, который на самом деле носит это имя?

Элиас покачал головой.

— Нет. Я знаю все руководство компании. Насколько мне известно, они взяли это название в честь кого-то, кто создал это предприятие.

— Ты можешь отвезти меня туда?

— Сендрин, что…

— Ты сделаешь это или мне нанять одного из твоих друзей из деревни?

— Ты можешь по крайней мере объяснить мне, что все это значит? Что у тебя за дело к этим людям?

— Никакого дела. Во всяком случае, я на это надеюсь, — она глубоко вдохнула, затем схватила его руку и умоляюще улыбнулась. — Пожалуйста, Элиас. Это все довольно сложно. Это связано с моим пребыванием в Виндхуке. Для меня было бы очень важно поговорить с одним из этих археологов.

— Похоже, ты не хочешь рассказать мне хоть что-нибудь об этом деле, я прав?

Она поцеловала ямочку на его подбородке.

— Возможно, потом. Итак, что ты решил? Ты отвезешь меня туда?

— Я собирался ехать туда послезавтра. Тебе это подходит?

— А ты не мог бы перенести поездку на сегодня?

— Что, прямо сейчас?

Она улыбнулась.

— Я знала, что всегда могу положиться на мошенника вроде тебя.

Когда они достигли места раскопок, туман рассеялся. Постепенно ветер поменялся и теперь перемещал тонкий слой песка из внутренней части страны к океану. Мельчайшие песчинки резали глаза Сендрин и проникали в каждую складку ее одежды. Поездка верхом длилась почти три часа, сначала вдоль побережья на юг, затем — два или три километра вглубь страны. Вокруг не было ничего, кроме дюн, сначала пейзаж пустынь с одной стороны ограничивался Атлантикой, затем простирался, насколько хватало взора. Воздух гудел от жары, пустыня была здесь настолько белой, что Сендрин ослеплял отраженный от нее свет. Даже когда она увидела перед собой цель их пути, ее глаза все еще полностью не привыкли к столь яркому освещению.

Поездка верхом стала для нее тяжелейшим испытанием, с таким способом передвижения ей довелось столкнуться впервые. Когда Элиас сказал ей, что они поедут к месту раскопок верхом, она уже тогда. Не была в восторге от этого предприятия. Затем, однако, она узнала, что он вовсе не имел в виду езду верхом на лошадях.

Она никогда прежде не сидела на верблюде — в окрестностях Виндхука их видели только тогда, когда молчаливые кочевники пустыни спускались с предгорий и предлагали свои товары для обмена, — и ей никогда не приходилось задумываться, как на них правильно ездить. Наконец после всех ее напрасных и не особенно искусных попыток удержаться в седле между двумя горбами, Элиас так разозлился, что пригрозил привязать ее там, наверху. И надо же — внезапно дело сдвинулось с мертвой точки. Хотя она по-прежнему чувствовала себя так, будто бы сидела на большом мешке, полном шариков, перекатывающихся волнообразно при каждом шаге животного, все же ей удавалось сидеть в седле достаточно устойчиво.

Она полагала, что через некоторое время проблемы общения с ее «ходулистым» животным вытеснятся другими заботами — жарой, к примеру, или усталостью. Но судьба не пощадила ее. До самого конца пути она прилагала усилия, чтобы сохранять равновесие, и, когда она смогла наконец спуститься, рассматривая с дюны место раскопок, ее руки и ноги внезапно пронзила мышечная боль — не говоря уже о нижней части туловища, которая болела так, словно кто-то лупил по ней целый день.