Элиас не преувеличивал. Размеры территории, на которой последователи Селкирка искали финикийскую галеру, были внушительными. Сендрин пыталась нарисовать картину раскопок в своих фантазиях, но реальность намного превзошла все ее ожидания.

У подножья дюны начинался лабиринт ям, соединяющихся котлованов и конструкций из бруса, конца которого — из-за гудящего от жары воздуха или из-за яркого света пустыни — не было видно. Археологи создали посередине моря из дюн искусственную долину, укрепленную по кругу деревянными барьерами, через стыки которых просачивался белый песок Намиба. Сендрин не имела никакого представления об археологии, чтобы разобраться, что именно делалось там, внизу. Тем не менее не требовалось много времени, чтобы определить, во что такие раскопки должны были обойтись обществу. Она вряд ли могла себе представить, что того, что надеялись найти на борту галеры, было бы достаточно, чтобы не только покрыть все затраты, но и получить прибыль.

Многочисленные люди, преимущественно туземцы, повсюду на территории были заняты тем, что копали в глубину, грузили песок на вагонетки и в тележки для транспортировки или просто стояли, дико жестикулируя и отдавая приказы другим.

Элиас взял своего верблюда за поводья и жестами показал Сендрин, чтобы она сделала то же самое. Они вместе, спотыкаясь, отправились пешком по песку, ведя животных вниз, к воротам, которые возвышались посередине барьера. Только затраты, связанные с доставкой сюда древесины, должны были быть огромными.

— Ты не знаешь, — спросила Сендрин, — есть ли среди них кто-то, кто бы лично сотрудничал со старым Селкирком?

Элиас снял с головы свою широкополую фетровую шляпу и вытер ею пот со лба.

— Раскопками руководят несколько ученых, многие из которых достаточно старые для того, чтобы быть знакомым с твоим лордом. Я представлю тебя мужчине по имени Пинтер, профессор Пинтер. Он долгое время был здесь, внизу, затем ездил в Лондон в Британский музей, но вернулся, якобы потому, что ему не хватало там воздуха пустыни. Черт его знает. В любом случае, он сможет тебе помочь.

Во время поездки Сендрин рассказала Элиасу, что дом Каскаденов был спроектирован и построен лично Селкирком. Она объяснила брату, что якобы Тит Каскаден поручил ей немного заняться в его библиотеке генеалогией, параллельно с ее работой в качестве гувернантки; кроме того, продолжала она вдохновенно сочинять, Тит хочет больше узнать о здании и о его бывшем владельце.

В целом это была, конечно, крайне неудачная отговорка, и она не сомневалась, что Элиас сразу же это понял, тем более что она ничем не объяснила своего желания как можно скорее познакомиться с наследниками Селкирка. Она была благодарна Элиасу за то, что он больше не задавал ей никаких вопросов и предоставлял ей полную свободу действий. Вероятно, он полагал, что он ее должник.

В воротах их задержали вооруженные охранники, но, когда мужчины — три немца, бывшие легионеры, как вскоре выяснила Сендрин, — узнали Элиаса, они позволили пройти обоим. Их верблюдов служащие конюшни провели к искусно устроенным поилкам.

Элиас повел Сендрин по путанице укрепленных дорог дальше, в восточном направлении. Большинство этих дорог проходило между глубокими ямами раскопок и были настолько узкими, что Сендрин и Элиас едва могли идти рядом. Сендрин неоднократно вынуждена была бороться с головокружением, когда справа и слева от нее оказывались ямы в несколько метров глубиной, на дне которых цветные и белые единодушно возились с лопатами, брусьями и деревянными кольями. Там, где еще не было выкопано никаких ям, проводились измерения, изготавливались макеты и инструктировались старшие рабочие о правилах выполнения предстоящих работ. Со всех сторон раздавались крики и говор на множестве языков, чаще всего, пожалуй, на кои, но также и на английском, немецком или на каудервелыле — языке буров.