Девочки медленно приблизились.

— Итак, — начал Тит, — что я говорил вам о старом кабинете?

— Что нам нельзя там играть, — выдавила из себя Салома и опустила глаза.

Лукреция переступала с ноги на ногу и дергала за края зеленого покрывала.

— Но это было важно, — проворчала она.

— Вот как? Можно ли узнать почему?

Салома внезапно подняла голову, выставив подбородок и храбро задрав курносый нос.

— Это была охота. Я должна была убегать и прятаться, чтобы меня не поймала саранча.

Адриан и Тит обменялись непонимающими взглядами.

— Саранча? — протянул Тит.

Лукреция кивнула и указала на зеленую ткань на ее плечах.

— Это я.

— Как вам такое в голову пришло? — поинтересовался Адриан.

Девочки посмотрели друг на друга, очевидно, ни одна из них не спешила отвечать на вопрос.

— Давайте-ка рассказывайте, — попросил их Адриан.

— Мы слышали от туземцев, — начала было Лукреция, а Салома добавила, утвердительно кивнув: — Что саранча идет! — Она на секунду задержала дыхание, а затем взволновано выпалила: — Ах, папа, разреши нам посмотреть, когда нападет саранча! Можно? Пожалуйста, пожалуйста!

Тит глубоко вздохнул, Адриан тоже почувствовал комок в горле. Вряд ли настолько быстро могла разойтись новость, полученная от курьера. Если бы спросили об этом санов, они бы ответили: Мы чувствуем это.

— Мы можем посмотреть? — продолжала упрашивать Салома.

Тит откашлялся.

— Вы можете пойти в свои комнаты и почитать ваши учебники.

— Ну отец… — канючила Лукреция, и Салома вторила ей.

Тит присел и взял обеих на руки. Адриан увидел счастливую улыбку, прогнавшую беспокойство с его лица, он был глубоко тронут проявлением той сильной любви, с которой Тит относился к обеим девочкам. Вскоре он почувствовал нечто, похожее на зависть — ни Валериан, ни он сам не ощущали в полной мере расположения отца, — но это чувство прошло так же быстро, как и появилось. Невозможно было не любить девчушек, тем более когда они выглядели такими упрямыми и боевыми.

После того как Тит отпустил сестер, вперед выступил Адриан и положил каждой из них руку на плечо.

— А теперь бегите, исчезните отсюда!

Тит грустно улыбнулся.

— Интуиция, говоришь?

Немного помолчав, Адриан просто сказал:

— Да, отец, — и ушел вместе с девочками.

Погруженный в свои мысли, он довел сестер до их комнат в северном крыле дома. Лукреция сняла с плеч покрывало и небрежно смяла его.

— Что саранче надо от нас? — спросила Салома.

Адриан погладил ее по голове.

— Она хочет есть.

— Она питается людьми? — спросила Лукреция.

Адриан присел перед ней.

— Так сказали слуги?

Лукреция покачала головой.

— Точно нет? — уточнил он.

Та еще раз отрицательно покачала головой.

— Хорошо, — промолвил он и поднялся. — Нет, саранча не ест людей. Только растения.

Но на самом деле он не верил, что саранча покинула пустыню ради растений. Должна была существовать какая-то другая причина.

Спускаясь по коридору, он снова начал задавать себе вопросы: если для саранчи в Калахари было достаточно пищи, тогда что прогнало ее оттуда? Или она от чего-то спасалась бегством?

И если да, то от чего?

Саранча напала через два дня, и все спасения, высказанные Шиндлером, оказались верными.