Никто не мог сказать, были ли ее миллионы, миллиарды или гораздо большее количество.

Мало кто вообще решался выходить на улицу. Для большинства жителей поместья нашествие саранчи было подобно сильной грозе: небо потемнело, а затем, когда все уже спрятались внутри дома, воздух наполнился грохотом, похожим на гром.

Шум продолжался почти целый час. Никто — даже самые старые из санов — не слышал когда-нибудь о нашествии саранчи, которое продолжалось бы так долго.

Воздух был наполнен шелестом и визгом, которые можно было принять за шум электрических разрядов, повсюду мелькали ножки насекомых, они ползали по кровлям, камням и стеклу; маленькие жесткие тельца, потрескивая, градом осыпали фасады зданий; их крылья вибрировали, издавая громкий шелести гул.

В большинстве комнат были деревянные ставни, слуги их закрыли; даже там, где под натиском насекомых разлетелись стекла, в дом попали лишь немногие твари. Многочисленные туземцы искали убежище в конюшнях, винных подвалах и в двух вестибюлях, Тит без колебаний впустил их, несмотря на несчастное выражение лица Мадлен. Некоторые туземцы остались в деревне, это были те, кто в нападении саранчи усматривал наказание или знамение Божье. О том, что с ними сталось, Адриан узнал только спустя несколько часов после того, как первые слуги побежали в деревню через опустошенные виноградники. Некоторые из них вскоре вернулись обратно и описали ужасную картину: целыми остались только хижины из камня, все остальные обрушились под натиском насекомых. Несколько человек погибли — задохнулись, погребенные под саранчой. Выжившие — те, кто наблюдал за побоищем, — толковали о конце мира, об опасности, шедшей с востока. Они считали, что саранча служила только предвестником грядущей катастрофы.

Долина превратилась в пустыню. Все, что было покрыто листвой, оказалось съеденным до основания, часто даже вместе с ветками. Что стало с виноградными лозами, оставалось пока неясным; сначала нужно было определить, сколько из них остались хоть в какой-то степени неповрежденными. Акации за восточным крылом превратились в обглоданные стволы деревьев, большая часть кустарников исчезла полностью.

В то время как слуги в доме занимались поисками и уничтожением оставшейся саранчи, а служащие конюшни успокаивали лошадей в забаррикадированных стойлах, Адриан молча бродил по долине, превратившейся в поле сражения.

Наконец он отправился в путь: он хотел забраться на самую высокую в округе гору. Оттуда он стал смотреть на восток, находясь в компании одного лишь ветра, чей шепот он не мог слышать. Он спрашивал себя, была ли темнота, выползающая из-за горизонта, действительно лишь наступающими сумерками.

Часть третья Пустыня

Глава 1

Если воздух мерцает так сильно, что синева неба становится похожей на подтаявший лед, значит, ты находишься в Омахеке.

Если песок так обжигает ноги, словно ты маршируешь по раскаленной печке, можешь быть уверен, что идешь по Омахеке.

И если твоя жажда начинает разговаривать с тобой и рассказывать о родниках и прохладном дожде, тогда знай, что Омахеке очень давно держит тебя в своих объятиях и уже никогда не отпустит.

В течение прошедших четырех с половиной недель Сендрин столько всего услышала об этой местности, что ее реальный вид почти разочаровал ее. Когда караван из Омбуро миновал отроги гор, тянувшиеся в южном направлении от плато Ватерберга на северо-западе Омахеке до Омаруру, чтобы слиться там со склонами массива Эронго, перед глазами Сендрин впервые предстал ландшафт, о котором ходило так много слухов.

Ее первым впечатлением было ощущение подавляющей пустоты. Сендрин застыла на месте от неожиданности.

Она предполагала увидеть белый ландшафт с дюнами, похожий на гофрированные ветром песчаные холмы и долины Намиба.

Вместо этого она смотрела с высоких скал на глубокую долину, ровную как зеркало, поросшую травой и редкими кустиками.