— Хорошо, — проговорила она, — я сориентируюсь. Вы сможете забрать меня отсюда позднее?

Фердинанд кивнул, запрыгнул на козлы и погнал лошадей.

— Через два часа! — крикнула Сендрин ему вслед, но он не обернулся, а только помахал рукой. Она не была уверена, понял ли он ее.

Сендрин прижала полы своего легкого летнего пальто, которое ветер надувал, как баллон, затем, тяжело ступая по песку, поспешила к ряду магазинов на другой стороне песчаной улицы. Был полдень, и ее опасение, что магазины могут быть закрыты, оправдалось. Книжный, оба продовольственных магазина и фарфоровая лавочка были заперты на засов, их владельцы опустили изнутри шторы. Старая женщина, встретившаяся Сендрин на тротуаре, посмотрела на нее подозрительно, а когда Сендрин удивленно обернулась, оказалось, что женщина пристально смотрит ей вслед. Сендрин смущенно улыбнулась, но старуха повернулась и ушла прочь.

У Сендрин вообще складывалось впечатление, что за ней наблюдают со всех сторон. «Это только твое воображение», — сердито ругала она себя. Но впечатление оставалось: взгляды из-под широких полей шляп преследовали ее, в солнечном свете мелькали черные силуэты людей, которые, остановившись, пристально смотрели в ее сторону.

«Иди, — говорила она себе, — никто тебя здесь не знает. Никто не интересуется тобой».

Громкое дребезжание испугало ее. Лудильщик со своей тележкой следовал вниз по улице, сопровождаемый молодой овчаркой с потрепанной шерстью. Мужчина прошел мимо Сендрин, не обращая на нее никакого внимания. Только собака обнюхала ее туфли и исчезла в облаке пыли, поднимавшемся за тележкой хозяина.

Сендрин подошла к последнему магазину в ряду лавочек. Черный занавес на заднем плане витрины по-прежнему был опущен, лед у ног манекена растаял и испарился. Кто-то натянул на восковую фигуру черное шелковое нижнее белье.

Сендрин нажала на ручку двери, но та была на замке. Рассердившись на то, что она проделала столь долгий путь понапрасну, девушка постучала в окно. Никакого движения.

Против своей воли она посмотрела на лицо восковой фигуры. Уголки рта были слегка приподняты, словно кто-то пальцами подправил податливый материал, нижняя губа опустилась, подтаяв от жары, что придавало манекену вид ухмыляющегося арлекина, веселого и печального одновременно. Стеклянные глаза тоже немного вдавились в глазные впадины и смотрели в небо почти умоляюще.

Сендрин не понимала, что именно в этой фигуре так зачаровывало ее. Это ощущение не было приятным, как и впечатление от термитника перед ее окном. В ее мыслях начали совмещаться обе картины: термитник, выросший в огромную глиняную фигуру, был увенчан искаженным лицом манекена в окружении паутины.

Ей с трудом удалось отогнать от себя эту картину, и то лишь когда она удалилась быстрыми шагами, оставив за спиной магазин вместе с его безмолвным сторожем.

Легкая паника, однако, не проходила, Взволнованная, бежала она вниз по улице, прочь от вокзала и странного магазина. Должны же быть и другие магазины! Она представить себе не могла, что Мадлен Каскаден делает покупки в подобном магазине. С другой стороны, каждый прибывший сюда вынужден был идти на компромиссы. Даже такая женщина, как Мадлен.

В полдень город заметно опустел, мало кто еще оставался на улице.

Немцы, живущие здесь, уже давно жили по погоде: если солнце достигало своей наивысшей точки, все оставались в домах и освежались охлажденным чаем или водой. Сендрин прокляла тот час, когда решилась приехать в Виндхук в такое время.

Немногие магазины, встретившиеся на ее долгом пути по городу, все без исключения были закрыты.

Так она еще час бродила по пустынным улицам. Большинство из них были широкими, как рыночные площади.