Она некоторое время прождала на раскаленной солнцем площади перед вокзалом, стараясь не смотреть на магазин со зловещей восковой фигурой. Вскоре она с облегчением увидела приближающуюся упряжку Фердинанда. Ящиками и пакетами было загружено не только багажное отделение, и она удивилась тому, что он смог раздобыть все эти вещи, так как все магазины по-прежнему были закрыты.

— Вы должны сидеть рядом со мной, — сказал он, когда она растерянно посмотрела на загруженный экипаж.

Сендрин пожала плечами, и он помог ей усесться на козлы. Фердинанд освободил для нее место, однако винтовку оставил лежать между ними.

На обратном пути она постепенно осознала, что нарушила указание своей хозяйки, не купив никакой новой одежды, даже шляпки или шарфика. Отговорка, что все магазины были закрыты, звучала по-детски. Фердинанд подождал бы, если бы она попросила его об этом. Правда состояла в том, что она воспротивилась приказу Мадлен и неплохо себя при этом чувствовала.

Когда после двухчасовой поездки по горам и долинам они наконец достигли поместья, Сендрин решила попытаться оттянуть момент выяснения отношений с Мадлен. Это не было тщательно продуманным решением, она скорее доверилась своим инстинктам.

Во дворе она попрощалась с Фердинандом и посмотрела, как несколько служителей сгружали с повозки покупки. Она стояла так долго, пока упряжка не прогрохотала по гравию в направлении конюшен за северным крылом дома.

Затем с колотящимся сердцем она повернулась и пошла в парк. Впрочем, парком назвать сады у дома Каскаденов было бы неправильно. Здесь не было кустарников, подстриженных в виде каких-то фигур, росли только длинные ряды кустов с коричневыми листьями. Газон был расположен в западной части парка, он занимал пространство до самых ворот, располагаясь ступенчатыми террасами, сглаживающими склон. В самой середине стоял мраморный фонтанчик тонкой работы, который больше подошел бы сказочному французскому замку, чем тяжелой викторианской роскоши этого поместья.

Она обогнула здание и в первый раз полностью осмотрела его снаружи. До сих пор она исследовала дом только внутри. Снаружи она видела только западную сторону дома, ворота и двор, посыпанный гравием, то есть ту часть, которая выходила на дорогу к Виндхуку.

Сендрин держалась на расстоянии приблизительно двадцати метров от дома, чтобы изнутри ее не сразу могли бы заметить — ведь она прогуливалась в свое рабочее время.

Она внимательно рассматривала каменную стену песочного цвета и высокие окна, в которых отражалась белесая синева африканского неба. Впервые она увидела, что архаичные структуры, которые встречались повсюду внутри дома, встроены также и в фасад здания. Между окнами стояли старинные колонны высотой от земли до самой крыши. Они были покрыты тонкими узорами и украшены каменными бордюрами. Приказал ли Селкирк копировать части настоящих храмов и дворцов, быть может, Святой земли или Востока, или это всего лишь фантазии скульпторов? Она решила расспросить об этом Тита Каскадена, когда он снова приедет домой.

Многочисленные садовники, о которых рассказывал ей Валериан, должны были работать в западных и южных частях парка. Там ряды кустов переходили в далеко простирающиеся луга. Только когда Сендрин увидела акации, ей стало ясно, что одно из окон на искривленном восточном фасаде дома должно было быть ее собственным.

На этой стороне поместья, у края здания, возвышалась церковная башня высотой в четырехэтажный дом. В ее стены также были встроены древние колонны. Приблизившись, Сендрин обнаружила, что они были покрыты необычными иероглифами.