— Их вера не имеет ничего общего с мятежом. Они убили эту семью, так как чувствовали угрозу для себя, и тебе не хуже, чем мне, известно, что это произошло не впервые. Но здесь, в доме, мы им не угрожаем. Наоборот, мы помогаем им, оплачивая их работу.

Сендрин посчитала слова Адриана наивными. Но когда их взгляды пересеклись, она поняла, что он просто пытался защитить ее. Он говорил вопреки своим убеждениям, нарушал свои принципы, только чтобы помочь ей. Отныне Сендрин была у него в долгу, хотела она того или нет.

— Я прикажу усилить охрану сегодня же ночью, — решила Мадлен. — Будем надеяться, что мы доверяем надежным мужчинам.

Сендрин разделяла ее сомнения. Если действительно дело дойдет до нападения на поместье, ей казалось весьма сомнительным, что охранники-саны могут поднять оружие против мужчин и женщин своего народа.

— Саны ничего не предпримут, — настаивал Адриан. — Я знаю их достаточно хорошо. Они никогда не будут с нами воевать.

— Ты называешь это — воевать? — в голосе Мадлен слышались чуть заметные истерические нотки. — Если они и впрямь нападут, не будет никакой войны. Или ты хочешь вооружить девочек? А может, мы втроем выступим против целой армии туземцев? — Она откинулась в кресле и на несколько секунд закрыла глаза. — Эти люди просто войдут внутрь, убьют всех нас и разграбят поместье.

— С каких пор ты стала черной пророчицей? — голос Адриана звучал почти легкомысленно. Он, кажется, и правда был убежден в том, что нападения не будет.

Его мать вздохнула.

— Вероятно, нам следовало бы отправиться в форт. Там мы, по крайней мере, были бы в безопасности.

— А дом? — бросил Адриан. — Ты бы оставила его гереро?

— Поэтому я хотела бы, чтоб твой отец был здесь. Он принял бы правильное решение.

— Не стоит все усложнять.

Мадлен резко выпрямилась, и ее взгляд с холодной яростью устремился на Адриана.

— Я все эти годы, видит Бог, пыталась ничего не усложнять, и тебе это известно! Твой отец никогда не бывал здесь в нужный момент, если на то пошло. Он никогда… — Она замолчала, сообразив, что Сендрин все еще в будуаре и смотрит на нее. Она откинулась в кресло, словно у нее в один миг закончились все силы.

— Это не имеет смысла. Давайте не будем спорить еще и друг с другом. — Повернувшись к Сендрин, она проговорила: — Вы можете идти. У вас был тяжелый день.

Сендрин внезапно почувствовала сострадание к ней. Ведь Мадлен фактически одна управляла всем домашним хозяйством и прилагала массу усилий, чтобы совместить семейную жизнь с необходимостью управлять десятками слуг. Ее строгость была не чем иным, как вывеской, которая должна была защищать ее от наваливающихся проблем.

Сендрин поднялась и направилась к двери. Прежде чем она вышла, Адриан вскочил со своего места.

— Мы сможем договорить завтра, мама. — Он наклонился и поцеловал Мадлен в щеку. Понизив голос, он добавил: — Ты не нуждаешься в советах отца или Валериана. Ты и без них поступаешь правильно. Ты всегда так делала.

Мадлен посмотрела на него сначала с недоверием, затем с благодарностью. Ее рука мимоходом коснулась его руки.

— Спокойной ночи, Адриан. И вам также спокойной ночи, фрейлейн Мук.

Адриан и Сендрин покинули комнату и молча вышли в коридор.

Внезапно Сендрин остановилась. Она подождала, пока он повернется к ней и сможет видеть ее губы.

— Пожалуй, я должна поблагодарить вас. Вы только что сохранили мне место.

— Ну что вы, — возразил он небрежно. — Если бы мама действительно хотела вас уволить, она бы сделала это самое позднее завтра утром.