Памела почувствовала, как в глубине тела Аполлона возникает грозное рычание.

Они молчали до тех пор, пока не повернули за угол и не пошли через вестибюль казино. Тут Памела отпустила наконец руку Артемиды. Она попыталась освободиться и от руки Аполлона, но он лишь крепче сжал ее пальцы. Памела нахмурилась.

— Я хочу, чтобы ты меня отпустил. — Она понизила голос, чтобы люди, находившиеся поблизости, не могли ее услышать.

— Я вовсе не собираюсь тебя отпускать, когда бы то ни было, — ответил Аполлон.

Артемида театрально вздохнула.

— Не вмешивайся! — приказал Аполлон сестре. — Ты понятия не имеешь, что значит любить.

— Любить? Ох, прошу тебя! Я обычный человек, но я не слабоумная, — рассердилась Памела. — Что бы там ни думала твоя сестра.

Она бросила яростный взгляд на Артемиду, а та в ответ скривила губы. Памела снова посмотрела в глаза Аполлону. Они уже не были стеклянными от потрясения. В них пылал гнев.

— Как ты вообще можешь утверждать, что любишь меня? Ты прикидывался кем-то другим. Ты использовал меня как объект для наблюдения. И я даже подозреваю, что ты навел на меня какие-то мерзкие чары!

Несколько человек оглянулись и удивленно посмотрели на них.

— Позволь мне объяснить, — сказал Аполлон. Памела покачала головой, но бог света коснулся ее щеки.

И она замерла.

— Прошу, — шепнул он, в ужасе замечая, что, когда он дотронулся до нее, в ее глазах гнев внезапно сменился страхом. — Ты должна. Я уже говорил тебе, что не хочу расставаться с тобой. А я никогда не нарушаю клятв.

Его рука скользнула от щеки Памелы к золотой монете, по-прежнему висевшей на шее девушки.

— Я обещал защищать тебя. Тебе незачем меня бояться.

— Простите, сэр… — К ним подошел служащий казино. Боюсь, мне придется попросить вас надеть рубашку.

— Мы здесь лишь потому, что идем в мой номер, — сказала Памела, подталкивая Аполлона к гостиничному лифту.

— Столько суматохи из-за маленького кусочка обнаженной плоти, — недоуменно произнесла Артемида, идя вслед за братом.

— Я хочу, чтобы мне объяснили все, — сказала Памела, когда они очутились в лифте.

— Так и будет, — заверил Аполлон, беря Памелу за руку.

— Но это будет так скучно, — пробормотала Охотница.

— А ты бы помолчала, — разом сказали Аполлон и Памела.

Глава двадцать вторая

— Так ты утверждаешь, что все это просто-напросто результат каких-то чар, подействовавших по ошибке, и ничего больше?

Памела сидела в кресле в гостиной своего номера. Артемида возлежала на софе, а Аполлон, которому, похоже, не сиделось на месте, постоянно расхаживал взад-вперед перед панорамным окном.

— Ну, чисто технически это не чары. Это особый ритуал. Очень древний и очень могущественный. Как и сказал Аполлон, просто невозможно было предположить, что все необходимые для его завершения элементы соединятся так, как они соединились…

— Невозможно, если не учитывать, что к этому приложил руку Бахус. Должно быть, он управлял событиями, — закончил за сестру Аполлон.

— Управлял… что ж, точное слово. — По взгляду Памелы было слишком очевидно, что думает она совсем не о ритуале.

— Нет! Не так, как тебе показалось. Нашими чувствами никто не манипулировал, он воздействовал лишь на события, которые и свели нас вместе.

— Ты лгал мне, — сказала Памела.