Антон взорвался, как истинный южанин.

— Ах, чтоб я еще раз сказал тебе комплимент! — воскликнул он, сжимая кулаки.

Лина рассмеялась:

— Ну, вряд ли ты сможешь удержаться.

— Она бы сейчас получила пару тумаков, будь она парнем, — надулся Антон.

— Ладно, ладно, ухожу! — Долорес открыла дверь, но задержалась на пороге и с улыбкой оглянулась на Лину. — Как приятно видеть, что ты снова смеешься, хозяйка.

И она быстро ушла.

Удивленная словами Долорес, Лина продолжала смотреть на захлопнувшуюся дверь.

— Знаешь, и правда приятно, — сказал Антон, касаясь ее руки.

— Спасибо. Мне и самой приятно. — Они улыбнулись друг другу. — Я приберусь здесь. Проверь пока тесто. Его, наверное, пора уже разделать и уложить на лопаты.

Антон кивнул и ушел через вращающуюся дверь, отделявшую кафе от кухни. Лина снимала со стены табличку с названием пиццы дня, чтобы заменить ее завтра на новую, когда колокольчики над входной дверью звякнули.

— Одну минутку, я сейчас! — сказала Лина, не оглядываясь. — Вам повезло, как раз осталась еще одна пицца. Сегодня у нас начинка из трех сортов сыра с чесноком, базиликом и сушеными томатами.

— Это одна из моих любимых, но вообще-то я мечтала о толстом ломте «Губаны» с маслом.

Лина застыла. Этот голос... Она знала этот голос так же хорошо, как свой собственный. Лина обернулась — и снова поразилась красоте богини. Она была одета в джинсы и удобный вязаный свитер, а ее длинные волосы были связаны в хвост... но небрежная одежда ничуть не умаляла ее необычайную прелесть.

— Привет, Лина.

— Привет, Персефона.

Персефона улыбнулась.

— Кое в чем мы с тобой схожи. Мы бы узнали друг друга даже посреди гигантской толпы.

— Я... — Лина провела рукой по лбу, как будто пытаясь стереть смущение. — Я не ожидала тебя увидеть. Вот уж сюрприз!

Прежде чем Персефона успела ответить, колокольчики снова звякнули. В кондитерскую с царственным видом вошла высокая красивая женщина.

Персефона вздохнула и оглянулась через плечо.

Женщина выбрала столик рядом с окном. Она села с таким видом, как будто собиралась выслушать придворных.

— Я так и знала, что матушка пойдет за мной, — сказала Персефона.

Из кухни выскочил Антон.

— Ох, боже мой, кто бы мог подумать, что случится наплыв прямо перед закрытием! — Он легче перышка пронесся через зал к Деметре. — Могу я предложить вам что-нибудь?

Богиня посмотрела на него, вскинув бровь.

— Вина. Красного.

Антон склонил голову набок, размышляя.

— Кьянти вас устроит?

— Если его выбирала сама Каролина, я доверюсь ее вкусу.

— Ох, дорогая моя, в этом вы правы. Наша Лина знает толк в винах, — проворковал Антон. — Что-нибудь еще?

— Антон! — К Лине наконец вернулся голос. — Ты можешь заняться тестом. Я сама позабочусь об этих леди.

Деметра вскинула руку, останавливая ее.

— Нет. Мне нравится этот... — Она окинула Антона задумчивым взглядом. — Этот молодой человек. Вам необходимо поговорить. А он займется мной.

Антон бросил на Лину многозначительный взгляд.

— Могу ли я соблазнить вас еще чем-то, кроме вина? У нас сегодня весьма примечательная пицца. Обещаю разогреть ее для вас моими собственными лилейно-белыми руками.

— Пицца? — Богиня произнесла это слово так, словно впервые его слышала.

— Сыр, томаты, чеснок, базилик — умереть от восторга!

— Ладно, приготовь ее для меня, — согласилась Деметра, величественно взмахнув рукой.