|
Например, Гадес был совершенно уверен: Япис вскоре доложит ему, что Аякс действительно недавно очутился в полях Элизиума. Как Персефона сумела распознать в словах Дидоны обман, когда он сам видел лишь одинокую женскую душу, впервые оказавшуюся перед ликами бессмертных и напуганную этим? И Персефона возразила ему, но не как ослепленная раздражением богиня, а логично и разумно... Гадес хихикнул, вспомнив предложенное ею пари; Персефона наверняка выиграла его. До того как эта юная богиня пришла в его владения, Гадесу и в голову не пришло бы ничего подобного, но теперь он видел: это не просто юная бессмертная пустышка.
Персефона приласкала Цербера, и Гадес внезапно ощутил прилив ревности, когда богиня уделила внимание слюнявой трехголовой твари. Темный бог стиснул зубы. Ему хотелось, чтобы Персефона прикоснулась к нему. Это его потрясло, но отрицать очевидное Гадес не мог. Он задумался — а может, прав Япис, лучше испытать хотя бы один миг счастья, чем отказаться от него вовсе. И от этих мыслей ладони темного бога стали влажными.
Спеша по черной дороге, Лина решила, что нужно будет еще раз навестить трехголового пса. И может быть, прихватить с собой какое-нибудь угощение. Эдит-Анна, например, обожает бекон. Наверняка в кухнях ада смогут зажарить для Лины несколько маленьких кусочков бекона. Лина вспомнила о размерах пса... ну ладно, может быть, им придется зажарить очень большой кусок бекона. Дорога снова резко повернула, и Лина остановилась, едва не свалившись в озеро, которое, казалось, само тянулось к ее ногам, желая проглотить их. Воды озера были плотными, черными, маслянистыми. Лина посмотрела на другую сторону — берега видно не было. Озеро окружала тьма, и от этого казалось, что оно уходило в бесконечность. Лина содрогнулась. Ты богиня, напомнила она себе. Надо как следует обдумывать свои слова. «Освети скрытое», — подсказал ей внутренний голос. Со вздохом облегчения Лина подняла руку и приказала: — Мне нужен свет! Сияющий шарик выскочил из ладони. — Чего желаешь, богиня? Лина подпрыгнула и пискнула совсем не божественным образом. Из тьмы рядом с ней возник похожий на скелет человек. Он был одет в нечто серое, волочившееся по земле. В руке у него был длинный посох с загнутым концом, напомнивший Лине весла, которыми гондольеры направляли свои лодки по Большому каналу. Но на этом сходство скелетоподобного человека со смертными и заканчивалось. Он был мрачным существом, его огромные, янтарного цвета глаза сияли жутковатым светом. Лине даже не пришлось обращаться к памяти Персефоны, чтобы вспомнить его имя. Это был не кто иной, как Харон, лодочник Гадеса. — Я хочу последовать за Орфеем и Эвридикой. Ты ведь переправил их через это озеро? — Да, богиня. — Вот и мне тоже нужно. — Как прикажешь, богиня. — Харон взмахнул рукой, и тут же прямо у их ног на водах озера появилась лодка. Твердя себе, что не следует думать о затонувших судах, бездонных озерах и страшных тварях, которые могут обитать в воде, Лина забралась в маленькое суденышко и села в середине. Харон шагнул в лодку и наклонился, чтобы оттолкнуться посохом от берега, но замер, не закончив движения, как будто к чему-то прислушиваясь. Потом быстро, коротко кивнул и наконец направил лодку вперед. — Нам недолго плыть, богиня. Лина кивнула и попыталась расслабиться, но ей это не удалось. Она не отводила взгляда от далекого берега. А на воду даже не смотрела. В ее памяти сама собой всплыла сцена из «Властелина колец», когда Фродо и Сэм пересекали Мертвые болота. Она содрогнулась от страха, что если посмотрит в воду, то может увидеть отражение лиц умерших. Ее единственным утешением был шарик света, преданно маячивший над плечом.
Она выглядела испуганной, настолько испуганной, что Гадес чуть не сорвал с головы шлем невидимости и не выдал своего присутствия. |
