|
Меня ослепила магия его музыки. Я не заглянула в его сердце... — Эвридика вздрагивала, но старалась держать себя в руках. Ей необходимо было выговориться. Она слишком долго молчала. — Ведь если бы я всмотрелась в его душу, я увидела бы, что она полна жестокости. Я поняла это, когда было уже слишком поздно. Все начиналось с мелочей. Ему не понравилась моя обычная прическа. Он попросил меня сменить ее. Я это сделала. — Эвридика говорила все быстрее и быстрее. — Потом очередь дошла до одежды. Потом до моих подруг. Я пыталась обо всем рассказать родным, но они слышали только его музыку. Они с охотой отдали меня ему, они были уверены, что мои колебания — просто девичьи капризы. А когда мы поженились, он больше ни разу не позволил мне навестить мою семью. Он терпеть не мог, если я вообще куда-то отходила от него. Он хотел владеть мной целиком и полностью. Если я пыталась удалиться от него, пусть даже ненадолго, чтобы побыть одной, он меня бил. Он бил меня снова и снова. Жизнь с ним — все равно, что тюрьма. — Глаза Эвридики горели, но слезы уже высохли. — И когда нас разделил туман, я просто-напросто сбежала от него. Я ничего не знала о том гадючьем гнезде. Но я была рада, когда змеи меня покусали. Я радовалась освобождению.
— Ты очень храбрая девочка, — Лина осторожно погладила девушку по щеке. — Ты действительно так думаешь, Персефона? — Я это знаю. Можешь довериться слову богини. Эвридика расцвела улыбкой. — Что ж, придется поверить. — Выражение ее лица снова изменилось, как будто девушка прислушивалась к чему-то внутри себя. — В чем дело, милая? — спросила Лина. Эвридика пристально смотрела на темную дорогу, что вела обратно в Подземный мир. — Надо идти. Я не могу оставаться так близко к миру живых. Я чувствую, что это неправильно. Лина понимающе кивнула. Она видела в глазах маленькой девушки желание вернуться. И на этот раз, когда они шли через рощу молочно-белых деревьев, шаги Эвридики были уверенными. Лина шла чуть медленнее. Когда они вышли из рощи, Эвридика оглянулась через плечо на остановившуюся Лину. — Ты не вернешься туда со мной? — В голосе призрачной девушки снова послышался страх. — Вернусь, не беспокойся. Я приду... — Лина слегка замялась. — Но, милая, ты не могла бы пойти одна? Мне нужно сначала кое-что тут сделать, и я не хочу просить, чтобы ты меня ждала. — Но ты вернешься во дворец Гадеса? Гадес, скрытый шлемом невидимости, затаил дыхание, ожидая ответа Персефоны. — Разумеется! Мне просто нужно кое о чем переговорить с Деметрой. Гадес и Эвридика одновременно вздохнули с облегчением. Девушке было понятно желание Персефоны поговорить с матерью. Ведь во многих отношениях Персефона сама заменила ей мать, оставшуюся в мире живых. Эвридика кивнула и улыбнулась. — Я могу и одна добраться до дворца. — Не побоишься идти в одиночку? — Нет. Это теперь мой мир. Я ничего не боюсь. Лина еще раз обняла ее. — Я задержусь ненадолго. Эвридика снова улыбнулась и вприпрыжку помчалась к воротам из слоновой кости. А Лина, возвращаясь в призрачную рощу, услышала, как маленький дух кричит ей вслед: — Я позабочусь, чтобы к твоему возвращению приготовили еду. Ты наверняка проголодаешься за это время, так что я присмотрю... Лина улыбнулась. Да, об Эвридике можно больше не тревожиться.
Чувствуя себя настоящим шпионом, Гадес продолжал следить за ничего не подозревающей Персефоной. Ему бы не нужно было этого делать; Эвридика была свободна, она спокойно возвращалась в его дворец. Ведь именно из-за призрачной девушки Гадес надел шлем невидимости и отправился следом за богиней и несчастным духом. И это был вполне достойный предлог. |
