Белые холмы Англии таяли вдалеке, и Маргарита шептала последнее «прости» земле, которую полюбила, погибшим мужу и сыну.

Свет вспыхнул, но в зале царила тишина, хотя на глазах почти у всех зрителей блестели слезы.

– Им не понравилось. – в ужасе прошептала Валентина Видалу. – Не понравилось!

Но тут раздались бурные аплодисменты, приветственные крики, и Валентине показалось, что она сейчас потеряет сознание. Люди вставали с мест, хлопали в ладоши, вопили. Все проходы были забиты, и они никак не могли выйти. Им бросали цветы – бутоньерки орхидей, гвоздик, вынутые из петлиц фраков, букеты роз, гардений.

Тео поднялся на сцену и произнес речь, едва слышную за грохотом аплодисментов. Он знаками подозвал Видала, Валентину и Рогана. Театр был залит ярким светом. Смеющуюся и плачущую Валентину снова забросали цветами.

– Это триумф, – повторял Тео, не вытирая слез. – Настоящий триумф!

Через главный вход не было никакой возможности пробиться. Старший капельдинер провел их за кулисы, откуда они смогли выбраться на улицу.

Измученная Валентина обессиленно рухнула на заднее сиденье «роллс-ройса».

– Ты счастлива? – спросил Видал, когда машина уже мчалась по темным улицам.

– Я не нахожу слов. В жизни не ожидала ничего подобного. Это было невероятно! Потрясающе!

– Они отдавали дань твоему таланту, – сказал Видал, кладя ее голову к себе на плечо. – Благодаря рекламной шумихе в театре собрался сегодня весь цвет Голливуда. Актеры, режиссеры, президенты компаний, которые имеют хотя бы какой-то вес. Такой уж это город. Он может быть невероятно щедр на похвалы тем, кто это действительно заслужил.

– Как, по-твоему, «Гефсиманские врата» будут иметь такой же успех? Этот фильм совершенно иной направленности. Возможно, люди будут ожидать еще одной исторической драмы, а не сюжета времен первой мировой войны.

– Каждая картина – это определенный риск. А посему наша работа такая волнующая. Я не имею ни малейшего желания снимать серые, не вызывающие споров фильмы, не оставляющие к тому же простора для творчества.

– А я не имею ни малейшего желания в них сниматься, – решила Валентина, обнимая Видала за талию и прижимая его к себе. – Ты считаешь, Тео по-прежнему хочет, чтобы я временно перешла в «Метро-Голдвин-Мейер»?

Видал широко улыбнулся.

– Ну что ты, любимая! Мейеру цены Тео просто не по карману – никаких денег не хватит!

Фильм «Женщина в алом» был завершен, а съемки комедии Видала «Наследница Елена» находились в самом разгаре, когда Валентина неожиданно заболела.

«Королева-воительница» и «Гефсиманские врата» с огромным успехом шли по всей стране. Как и предсказывал Тео, она стала звездой, имела роскошный дом, сказочные туалеты, обожание миллионов зрителей и любовь Видала. Чаша радостей была переполнена, и Валентина с неиссякаемым оптимизмом встречала каждую минуту жизни.

Когда Валентину впервые вырвало утром, Элли с тревогой посмотрела на хозяйку.

– Вы уверены, что не переутомились? Даже не отдыхаете между картинами! Вам необходимо уехать куда-нибудь на месяц-другой!

– Но я люблю свою работу, Элли. Ничего страшного. Наверное, все из-за того омара, что я ела вчера в «Ла Го-лондрине». По-моему, он был не совсем свежий. Полежу немного и буду как новенькая.