– Мы оба поедем в «Плазу», – решил он, добравшись наконец до кремовой с золотом двери. – Мне многое нужно наверстать во всем, что касается Александра.

Они промчались по коридору и выскочили на улицу, боясь, что их отсутствие не останется незамеченным. Однако их страхи были напрасны. Только Дентон Брук Тейлор увидел, как они выскользнули из комнаты, но продолжал так же спокойно беседовать с окружившими его восторженными льстецами.

Ракоши! Сколько раз он слышал его имя и не придавал этому никакого значения, мельком отмечая лишь, что этот человек может оказаться когда-нибудь полезным исключительно в качестве талантливого режиссера. Теперь же Ракоши осмелился встать между ним и той, кого он желал больше всего на свете.

Дентон с такой силой стиснул ножку бокала, что едва не раздавил. Он не однажды разделывался с людьми куда более сильными и влиятельными, чем этот выскочка венгр. Все, что ему необходимо сейчас, – это точно рассчитанный план и бесконечное терпение.

– Он спит, Руби? – шепотом спросила Валентина, как только они очутились в гостиничном номере.

– Нет, мэм. По-моему, ребенок перевозбудился. Он без умолку болтает о зрителях, огнях и аплодисментах.

В голосе Руби звучало легкое неодобрение. Она не понимала, почему Валентина позволила сыну видеть свою смерть на сцене. Разве такое не может расстроить мальчика?! Однако Валентина заверила няню, что Александр прекрасно понимает: все это только игра, и не больше. Совсем как его игры, где можно понарошку воображать себя кем угодно.

Правда, Руби по-прежнему была не слишком убеждена в ее правоте. Обладая весьма практичным умом, она никогда не увлекалась подобными фантазиями.

– Не волнуйтесь, Руби. Я сама пойду к нему, и увидите, он через несколько минут заснет.

– Да, мэм.

Руби с любопытством оглядела высокого темноволосого незнакомца, стоявшего позади Валентины, и неожиданно смутилась. Никто, кроме мисс Крейн, никогда не бывал в номере Валентины. Может, это знаменитая кинозвезда? Знакомое лицо. Руби часто видела его в газетах и журналах о кино! Своей непринужденной грацией он напоминал Кларка Гейбла, и на мгновение Руби показалось, что сам король Голливуда стоит перед ней. Но тут незнакомец шагнул вперед, и она заметила, что он чисто выбрит, гораздо выше и куда более широкоплеч и мускулист, чем ее идол. Однако разочарование было мимолетным. Она не могла отвести взгляда от этого лица, и исходящая от мужчины сексуальная энергия была такой ощутимой, что Руби немедленно изменила Кларку Гейблу и перенесла свое обожание на спутника Валентины.

Когда Валентина вошла в спальню, он последовал за ней, но остался на пороге, наблюдая, как она тихо говорит что-то сыну, целует его и желает доброй ночи. Руби заметила непонятное выражение в его глазах, которое точнее всего можно было назвать голодным.

Александр, довольный приходом матери, послушно улегся под одеяло и закрыл глаза. Несколько долгих минут Валентина и незнакомец стояли молча, глядя на ребенка. Атмосфера в номере постепенно становилась все напряженнее, и Руби по какой-то неведомой причине ощутила то же самое благоговение, которое обычно испытывала в церкви.

– Я вернусь поздно утром, Руби. Я уже все объяснила Александру. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, мадам, – пробормотала Руби, только сейчас сообразив, что все это время думала о вещах, совершенно неподобающих порядочной девушке. Но отчего-то она нисколько не осуждала поведение хозяйки. Ни малейшего упрека. Только зависть.