Валентина решительно запретила себе понапрасну терзаться. Переживет как-нибудь, ведь пережила же она все остальное.

– Снято, – сухо бросил Видал. Последняя сцена. Фильм наконец-то обрел существование.

Валентина глубоко вздохнула и направилась к своему бунгало. В этот миг на нее упала тень. Видал стоял перед ней, загораживая дорогу.

– Минутку, – властно сказал он, и резкий голос подействовал на нее словно удар тока. – Мне нужно с тобой поговорить.

– Говори, – коротко ответила она.

В глазах Видала промелькнула почти неуловимая ярость и тут же исчезла.

– Не здесь. В моем офисе.

– Сожалею, но… – начала она и осеклась – затянутая в перчатку рука стиснула ее запястье.

– В моем офисе, – с нескрываемой злобой повторил он. Валентина попыталась вырвать руку.

– Отпусти немедленно, или я устрою публичный скандал.

– Попробуй, и каждый электрик и оператор услышит, как я спрашиваю о здоровье своего сына!

Валентина задохнулась. В широко раскрытых глазах застыл ужас.

– Даже ты не осмелился бы на такое!

– Хочешь проверить? – осведомился он с таким взбешенным видом, что она съежилась.

– Все, что о тебе говорят, – правда, – хрипло прошептала она. – Ты настоящий дьявол!

– В таком случае поговорим о дьявольском отродье, – мрачно пробормотал он и потащил ее из павильона на солнечный свет, к деревянной лестнице, ведущей в его офис.

Только захлопнув дверь, он отпустил Валентину.

– Что тебе нужно? – разъяренно процедила она.

– Я хочу знать, где он.

– Зачем? Ты не выказал ни малейшего интереса к нему, если не считать того единственного раза, когда его видел.

– И через несколько дней после этого ты решила выйти замуж за Брук Тейлора! – рявкнул Видал, зловеще сузив глаза. – Подарить ему отчима! И вряд ли когда-нибудь призналась бы Александру, что его отцом был человек, с которым ты не желала иметь ничего общего!

– Я не вышла замуж за Дентона.

– Нет. Без сомнения, потому что появились другие… увлечения. А я ушел на войну. Но теперь хочу видеть сына.

– Нет.

– Да!

Они стояли друг против друга, словно враждующие хищники: глаза сверкают, все мышцы напряжены.

– Я не позволю тебе уничтожить счастье и покой Александра!

– А я не позволю тебе и дальше скрывать от меня сына! Он был исполнен решимости настоять на своем.

Глядя на него, Валентина поняла, что не выиграет поединок. Если он захочет узнать, где Александр, это не составит труда. Видал – человек, который привык добиваться своего. Ярость Валентины сменилась отчаянием.

– Если Александр должен узнать правду, пусть он узнает ее от меня, – выговорила она наконец.

– И ты скажешь ему?

– Да, – кивнула она, зная, что после этого их дружба с сыном уже никогда не будет столь же крепкой, а отношения – доверительными.

Боязнь того, что подумает о ней Александр после того, как узнает, кто его отец, очевидно, отразилась у нее в глазах, и при виде искаженного болью лица Видал резко отвернулся.

– Обещаю, что пока ты этого не сделаешь, я не буду искать с ним встречи.

– Спасибо, – тихо ответила Валентина, и, как только дверь за ней закрылась, Видал рухнул в кресло, прижимая руки к раскалывающимся от боли вискам.