Валентина положила платье на постель, с внезапной болью осознав, что еще несколько дней – и чудесные каникулы подойдут к концу. Она снова станет Валентиной. Кинозвездой, а не просто красивой женщиной, отдыхающей со своим сыном. Снова появятся горничные, парикмахеры, водители, бесконечная вереница репортеров и фотографов. И никакой личной жизни.

Раздался стук в дверь. Валентина открыла и улыбнулась управляющему отелем, одетому в строгий полосатый костюм.

– Мадам… я ужасно сожалею… не знаю, как сказать…

Улыбка Валентины потухла. Она только сейчас догадалась присмотреться к управляющему. Лицо его непривычно осунулось и посерело. Рядом с ним почему-то стоял полисмен, в дальнем конце коридора толпились горничные.

– Что…что случилось?!

– Мадам, сядьте, пожалуйста.

Они почти внесли ее в комнату. Кто-то сунул ей в руку стакан с виски. Она оттолкнула его, задыхаясь от страха.

– Что? Что…

– Стройка, мадам. Новое здание. Несчастный случай невозможно было предотвратить. Деревянная балка упала, и…

– Мой сын! Где он?! Где он?

– В больнице, мадам. Он без сознания, и…

Валентина оттолкнула управляющего. Александр жив. Ранен, но не мертв. Он жив, а эти идиоты мешают ей бежать к сыну!

– Вон из моей комнаты, пока я одеваюсь!

– Да, мадам…

Валентина, не дожидаясь, пока они выйдут, сорвала с себя платье и натянула сброшенную уличную одежду.

– Пожалуйста, Боже, пусть он будет жив, – громко взмолилась она, пробегая по коридору и наспех застегивая блузку. – Пожалуйста, Господи, пусть только он будет здоров! Пожалуйста! Пожалуйста!

Маленькая группка фотографов уже караулила у дверей больницы, когда Валентина вылетела из машины и помчалась по ступенькам крыльца.

– Его слегка задело, мадам. Еще дюйм, и он был бы убит на месте, – сообщил доктор, поспешивший встретить ее.

– Пустите меня к нему! Позвольте!

Рядом появился второй доктор, и еще один, услужливо открывающий перед ней двери.

– Пожалуйста, Боже! Пожалуйста! Умоляю тебя!

Слова все еще звучали у нее в мозгу, отдаваясь в ушах, когда последняя дверь распахнулась, и Валентина замерла. В крохотной палате лежал ее высокий, красивый сын, с которым она рассталась всего два часа назад, став внезапно совсем маленьким и очень юным. Голова забинтована. Глаза закрыты. Лицо неподвижно. На какое-то ужасающее мгновение Валентине показалось, что он мертв, но тут послышался спокойный голос доктора:

– Он вот-вот придет в сознание. Хотите остаться?

– Да.

Валентина медленно подошла к стулу, села у кровати и, робко протянув руку, легонько сжала пальцы сына. Он жив. Все будет хорошо. Она подняла голову, и глаза на смертельно побелевшем лице показались доктору неестественно огромными.

– Как это случилось?

– Он шел по улице, а в эту минуту такелажники уронили бревно, которое поднимали на второй этаж строящегося здания. К счастью, оно упало с небольшой высоты и прошло по касательной, в противном случае… – Он выразительно развел руками. – Однако у него сотрясение мозга и серьезная травма черепа.

– Но с ним все будет хорошо? – умоляюще прошептала Валентина.

– Не волнуйтесь, обычный случай. Скоро он придет в себя.

Остаток дня она провела у постели Александра, и только тепло его руки свидетельствовало о том, что он еще жив. Длинные ресницы, полукружиями лежавшие на детском лице, ни разу не вздрогнули.