Ясный день незаметно сменился сумерками, но они по-прежнему лежали в объятиях друг друга, и Валентина нежно гладила сильную мускулистую спину.

– Давай поженимся завтра, – неожиданно сказал он, притянув ее к себе и целуя, неспешно и нежно. Когда наконец он разжал руки, глаза Валентины затуманились.

– Нет, – покачала она головой, садясь и обнимая колени. – Мы не можем пожениться, пока Александр не поправится настолько, чтобы сказать ему правду.

– Но это может быть не скоро, liba, – слегка нахмурился Видал.

– Мы достаточно долго ждали, милый. Подождем еще немного, – спокойно ответила она.

Александр выписался из больницы и в восторге оттого, что не должен сразу возвращаться в школу, каждый день сидел в театре, наблюдая, как Видал и мать репетируют «Месяц в деревне».

Валентина, стоя на сцене, изредка поглядывала на сына. Последние анализы показали, что он совершенно здоров. Причин для промедления открыть истину не было.

– Вот увидишь, все будет чудесно, – предрек Саттон Хайд, игравший роль ее мужа. Он сидел рядом, сжимая в руке бумажный стаканчик с кофе. – Мне всегда нравилось, когда премьеры проходят в Сан-Франциско. Это хороший знак. Сан-Франциско, Чикаго, Бостон, а потом Нью-Йорк – здравствуй, великий город, вот и мы!

Он одарил ее сияющей улыбкой, и Валентина стиснула его руку. Недели, проведенные в Сан-Франциско, стали счастливейшими в ее жизни. Александр постоянно был с ней на репетициях. Их любовь с Видалом крепла день ото дня. Теперь, когда настало время открыть правду, она почувствовала укол страха.

– Не возражаешь, если Видал сегодня не будет ужинать с нами? – спросила она Александра, пока Видал проходил сцену с Саттоном. – Я хочу поговорить с тобой.

– Конечно, – небрежно отмахнулся он, поглощенный стопкой фотографий, сделанных во время репетиции. При взгляде на одну, где он снят вместе с Видалом, мальчик на мгновение замер, чем-то неожиданно встревоженный.

Их номера были рядом, и Валентина попросила прислать ужин в маленький дворик, куда выходили двери ее комнаты. Обычно они ели втроем, вместе с Видалом, и страстно обсуждали роли. И теперь, когда они остались вдвоем, за столом внезапно стало тихо. Слишком тихо. Валентина рассеянно ковыряла вилкой в курином салате и наконец отодвинула тарелку.

– Нам надо поговорить, Александр, о Видале.

Он взглянул на нее лихорадочно блестящими глазами. Валентина взяла сына за руку.

– Мы собираемся пожениться, – тихо призналась она.

– Потрясно! – радостно завопил мальчик.

– Я рада, что Видал тебе нравится, – сказала она, мучаясь желанием крепко обнять сына. – Когда-то я очень хотела стать его женой. Незадолго до того, как вышла замуж за Паулоса.

Александр мгновенно застыл.

– И почему же не стала?

– Видал был уже женат, – осторожно ответила Валентина, – и я подумала, что будет лучше всего оставить его и Голливуд.

– Потому что ты ждала ребенка? – спросил он, не отводя от нее взгляда.

Сердце Валентины отчаянно забилось.

– Да. Потому что я ждала ребенка, Александр.

Александр отнял руку и, побледнев, неловко встал.

– И я был этим ребенком, правда? Старый Джемми, который продает газеты около театра, всегда называет Видала моим па.