Переодевшись в бежевую шелковую блузку и облегающие брюки, Валентина сказала:

– Не ждите меня сегодня, Элли. Я еще немного побуду на студии. Попросите водителя отвезти вас, а потом вернуться за мной.

– Хорошо, – с сомнением пробормотала Элли, – если вы уверены…

Подобное никогда не случалось раньше. Каждый день после работы Валентина немедленно возвращалась в отель.

После ухода девушки Валентина начала бесцельно бродить по бунгало, стараясь оттянуть момент возвращения домой. Захватив с собой свитер, она направилась по обсаженной кустами дорожке, которая создавала бунгало иллюзию уединенности. Вдалеке раздавался стук молотков – там готовили декорации для съемок очередного фильма. Девушка так и шла, сама не зная куда – мимо звуковых и фотостудий, монтажных. Остановившись у проекционной, она принялась гадать, в какое время Видал просматривает отснятый за день материал. Немного помедлив, девушка пошла дальше и миновала сценарный и рекламный отделы. Эта фабрика грез принадлежала Теодору Гамбетте, и только здесь девушке хотелось быть. Сейчас и всегда.

Валентина так же живо интересовалась работой декораторов, как и своей. Все восхищало ее и возбуждало любопытство. Ей хотелось знать как можно больше обо всем и обо всех.

Сцена, которую будут снимать завтра, – одна из самых главных. Кто-то из съемочной бригады, несомненно, до сих пор трудится на площадке. Они не будут возражать, если Валентина немного побродит там и познакомится с обстановкой.

Несколько мгновений она ничего не видела, окутанная кромешной тьмой. Слабый свет пробивался только на дальнем конце площадки, где все еще работали плотники. Валентина перешагнула через кабель и села. Меловые метки еще не были проведены. Валентине показалось, что она знает, где Видал прикажет нанести их.

Пробормотав первые строчки роли, она замолчала. В опустевшем кинопавильоне было нечто таинственное. Девушка уже поднялась, чтобы уйти, но замерла, услышав голос Видала.

– Они будут работать здесь всю ночь. График у нас очень напряженный.

– Это дворец? Выглядит великолепно, – промурлыкала женщина.

У Валентины бешено забилось сердце, и она попыталась встать, но не смогла.

– Потолки должны быть сводчатыми, – пояснил Видал.

Они наконец вышли на свет.

Сплетни, принесенные Роганом, безнадежно устарели. Кариана Ракоши не собиралась возвращаться в Голливуд из Новой Англии. Она уже вернулась. Все в ней казалось неземным и романтичным. Платье из струящегося шифона, прозрачное и летящее. Золотистые волосы, с изысканной простотой обрамлявшие лицо. Видал, обняв жену за плечи, посмотрел на нее с выражением, несказанно удивившим Валентину. В его глазах светилась нежность.

На сей раз Валентине удалось сделать шаг, потом второй. Спотыкаясь, она выбралась в вечернюю прохладу. Робкие мечты, так упорно расцветавшие день за днем, теперь увяли, умерли, погибли.

Ракоши вовсе не собирались разводиться. И никакой надежды на то, что Видал полюбит ее, как она – его.

Валентина подбежала к ожидавшему ее «кадиллаку», бросилась на заднее сиденье, конвульсивно вздрагивая, не зная, как прожить следующую минуту. Следующий день.

Водитель встревоженно рассматривал ее в зеркальце заднего обзора. Не спрашивая указаний, он повел машину к бульвару Сансет.

Он заглушил мотор у подъезда отеля как раз в тот миг, когда Роган садился в свой лимузин. Актер все это время провел в баре отеля и теперь собирался в «Сайро». Завидев Валентину, он остановился.

– Привет, – сказал он, как только водитель открыл Валентине дверцу.