Тень Видала упала на нее.

– Вы хорошо играли, – нехотя признал он.

Весь день девушка старалась не встречаться с ним взглядом. Теперь же она подняла голову.

– Да, – вызывающе бросила Валентина, – совершенно верно.

Всю жизнь Видал гордился своим самообладанием. Он никогда не нарушал данное себе слово. И поклялся ни в коем случае не выказывать чувств, которые испытывал к женщине с дымчатыми глазами; той, что вошла в его жизнь, одетая в грубое полотняное платье и толстые уродливые чулки.

– Мне хотелось бы встретиться с вами сегодня, – произнес он, и при звуках этого властного глубокого голоса она замерла. – Почему бы нам не поужинать вместе?

Сердце девушки забилось чуть ровнее. В его глазах плясали золотистые искорки. До нее донесся слабый запах одеколона. Желание пронзило ее, и Валентина безжалостно его подавила.

– Сегодня я ужинаю с мистером Тенантом, – холодно ответила она.

Губы Видала плотно сжались.

– В таком случае скажете ему, что у вас свидание с другим.

Гордость придала ей силы. Если он хочет обсудить с ней фильм, то отчего бы ему не сделать это, когда ей будет удобно. Днем, на площадке.

– Нет, – покачала девушка головой, и демон ревности побудил ее опрометчиво добавить: – Хотя я могу спросить его и уверена, что он не будет возражать, если вы и миссис Ракоши присоединитесь к нам.

Кровь отлила от его мгновенно осунувшегося лица. В хищно блеснувших глазах промелькнула такая жгучая боль, что девушка отпрянула, но все тут же исчезло, и теперь перед ней был замкнутый, бесстрастный человек.

– Благодарю вас, – ответил он таким ледяным тоном, что у девушки подкосились ноги. – Но это невозможно.

Валентина пыталась вежливо улыбнуться, придумать какую-нибудь остроумную реплику, но лишь беспомощно шарила руками за спиной в поисках какой-нибудь опоры. Видал еще несколько долгих мгновений глядел на нее сверху вниз и, пренебрежительно пожав широкими плечами, повернулся и отошел.

Валентина боролась с угрожающими хлынуть слезами, понимая, что былая дружба, а вместе с ней и надежды на любовь мертвы навсегда.

– Чего требовал наш хозяин и повелитель? – осведомился Роган, вручая ей чашку кофе. Голубые глаза актера радостно блеснули. Приятно сознавать, что его отношения с Валентиной вызвали такой гнев венгра.

– Ничего.

Видал беседовал с Гаррисом, и Валентина с трудом оторвала взгляд от стройной фигуры и подняла глаза на Рогана.

– Но ему, похоже, все-таки нужно было что-то, – настаивал Роган, вздернув тонкие светлые брови. Уголки его губ приподнялись в веселой усмешке.

Валентина осторожно пригубила дымящийся кофе.

– Он хотел еще раз поговорить о «Королеве-воительнице».

– Кажется, ему не слишком понравились ваши замечания. Он был мрачным, как сам дьявол, когда отходил от вас.

– Правда? – попыталась улыбнуться Валентина. – Не уделяйте слишком много внимания сменам настроения мистера Ракоши, Роган. У него непредсказуемый темперамент типичного среднеевропейского жителя.

– Неужели? А мне казалось, что это всего-навсего обыкновенная грубость.

– На сегодня все, – объявил Гаррис, направляясь к ним. – Я бы на вашем месте воспользовался этим и отправился на пляж. Похоже, мы проторчим здесь до полуночи. Ракоши велел снимать сцены Генриха и Уорвика.

Роган отставил свою пустую чашку.

– Ну же, королева Маргарита, сбежим поскорее, пока Торквемада не передумал.

Валентина беспомощно огляделась, но Роган схватил ее за руку и потащил с площадки.