– Господи, – с отчаянием пробормотал Роган, видя, что дверь вот-вот поддастся. – Зато теперь нас беспокоят, да еще как!

Видал ворвался в комнату, подобно торнадо. Одного взгляда было достаточно, чтобы заметить смятую постель, пустую бутылку из-под шампанского, стаканы, Рогана, лихорадочно пытавшегося натянуть сорочку и пиджак, и Валентину, спокойную, сдержанную, ничуть не утратившую самообладания. И невероятно красивую.

Вся страсть, ревность, собственнические инстинкты, которые он так долго держал в себе, вырвались на свободу. Он хотел Валентину с самой первой встречи и старательно обманывал себя уверениями, что желает лишь снимать ее. Однако вот уже несколько недель, как горькая правда открылась Видалу и он как мог боролся с ней. Но сил больше не осталось.

С быстротой и проворством разъяренного тигра он схватил все еще полуобнаженного Рогана и выбросил его за порог, прямо на усыпанную гравием дорожку. А потом захлопнул ногой разбитую дверь и шагнул к Валентине, тяжело дыша, сверкая глазами, ставшими темнее, чем адские угли.

– Это… я виновата… – с трудом вымолвила Валентина. Слова застревали у нее в горле; девушка не могла ни пошевелиться, ни вздохнуть. – Вчера я попросила портье не беспокоить нас, – произнесла она наконец. – Он меня неправильно понял и поэтому не соединил, когда звонили со студии.

– Ты была в постели с Тенантом, – разъяренно прошипел Видал, стискивая ее запястье стальными пальцами.

Валентина непонимающе уставилась на него. Ракоши, конечно, вне себя оттого, что она опоздала на съемки. Но при чем здесь Роган?

– Вчера мы обручились, – пояснила она, начиная дрожать.

– Черта с два!

Жар его прикосновения сжигал Валентину. Он так сильно сжимал ее руку, что девушка едва не теряла сознание от боли. В углах рта залегли тонкие морщинки, и ноздри раздувались от злобы.

– Вы делаете мне больно!

Но Видала уже ничто не могло остановить.

– Из всех мужчин в мире ты отдала девственность безмозглому тщеславному кретину Тенанту!

– И какое вам дело до этого? – вскинулась девушка. Первоначальное потрясение сменилось яростью. – Я не ваша собственность! И имею право жить как хочу! Остальное вас не касается!

– Ошибаешься! – проревел Видал. – Касается!

Он схватил Валентину за плечи, привлек к себе, целуя с исступлением умирающего от жажды человека.

На кратчайшее мгновение она оставалась застывшей и неподатливой в его объятиях и, неожиданно всхлипнув, обвила руками его шею, а ее губы сами раскрылись в ответ на его поцелуй.

Видал сгорал от ощущений, которым доселе не давал воли. И припав к этим похожим на лепестки губам, внезапно понял, что его посетила не просто страсть, а та всепоглощающая любовь, что приходит лишь к избранным.

Застонав, он подхватил девушку на руки и понес к постели. Тонкие шелковистые волосы разметались по его груди. Видал подмял ее под себя, и полы тонкого халатика разошлись. Он осыпал поцелуями ее лицо, шею, плечи; рука быстро скользнула вниз, властная и диктующая. Валентина тихо охнула и тут же забыла обо всем, тело же вообще больше ей не принадлежало.

– Я люблю тебя, – горячо прошептал он, и в висках Валентины громом отдались удары сердца. – Мне нет без тебя ни жизни, ни покоя.

Видал мощным рывком вошел в нее, и Валентина, презрев боль, вскоре утонула в блаженстве, безрассудном и остром. В наслаждении любить и быть любимой. Ее тело, словно иссушенная засухой земля, жадно впитывало сладостный, благодатный дождь.

– Я люблю тебя, – выдохнула она в ответ, выгибаясь навстречу его толчкам, запустив пальцы в густую смоляную шевелюру.