Половицы слегка поскрипывали, но с момента обретения мной наследия зверобога я умел ходить почти беззвучно даже по самым скрипучим полам. Это получалось само собой, я даже не думал, как ставить ногу или что-то ещё. Так что вряд ли кто услышал, что я делаю. А чтобы не оставлять других следов, я решил воспользоваться длинным пинцетом. Он как раз удачно входил в щель. Осталось только зацепить добычу, и со второго раза бранши сомкнулись на чём-то, я выдернул пинцет и, метнувшись назад, спрятал в карман и добычу, и мультитул. А затем взялся действительно заполнять рапорт.

— Не, Тор, на улице чисто, — через пару минут ввалились мои ребята с Мироновым на хвосте. — Уже за порогом ничего не ощущается.

— Значит, возможно, ритуал был внутри дома, — кивнул я, вбивая последние данные. — Замечательно. Значит так, здесь мы закончили, но это только пока. Раз фон остаётся, последние три дня нужно будет задержаться и проверить, падает ли его мощность. Думаю, одних-двух суток нам хватит. А дальше от результата и будем плясать. А пока пошли искать потеряшку. Далеко до его дома? Машину стоит брать?

— Да по-любому надо, — влез Матвей, — раз в тайге потерялся, значит, след туда поведёт. А вот нафига нам фон отслеживать…

— Ты инструкции не читал, что ли? — цыкнула на друга Белка, до этого незаметно ткнувшая его в бок, чтобы заткнулся. — Положено так. Сам знаешь, как к нам придираться будут. Первый выезд как-никак.

— А, ну да, — сделал вид, что сглупил, здоровяк, что с его немного наивным лицом смотрелось весьма органично. — Так это, я пойду за машиной?

— Вместе пошли, — я решил, что не стоит нервировать участкового, пусть думает, что полностью нас контролирует. — Чего бегать туда-сюда. И сразу поедем куда надо.

* * *

— Всё хотел спросить, это что за аппарат? — поинтересовался участковый, когда, шуганув пару пацанов, мы уселись в машину. — Вроде что-то знакомое, но понять не могу.

— Буцефал-то? — я с любовью провёл рукой по торпеде. — Круизер семьдесят девятый в девичестве. Но очень сильно тюнингованный, так что, можно сказать, от родного тут почти ничего не осталось. Я когда на нём с Патриархом гремлинов бился, тот мне кусок кузова вырвал, в прямом смысле этого слова. Да и так покоцал, пулями и взрывом. Можно было другую машину взять, но Буцефал мне как друг, а друзей я не бросаю.

— Надо же, — удивился Александр Антонович. — Опасная у вас работа. Я вот тоже бывало и убийц брал и за беглыми зеками по тайге гонялся, но тут понятно, чего от них ждать. А вы со всяким потусторонним непотребством возитесь. Страшно поди?

— Мы привычные, правда, ребята? — я подмигнул своим. — Вы не смотрите, что мы молодые. Опыт у нас есть. Та же Белка, хоть и выглядит школьницей, но я бы против неё не вышел. Очень сильная ведунья, недаром итальянский владетельный Дом её любыми силами забрать хочет. Но мы своих не отдаём, правда, Матвеич?

— Да хрен им по всей морде! — рыкнул кузнец, сжимая руль так, что тот заскрипел, ведь тема отъезда любимой и её предстоящая свадьба была его больным местом. — Грёбаные макаронники! Лапы поотрываю!

— Правильно! — неожиданно поддержал порыв Матвея участковый. — Нечего на наших девок пасть разевать. Развели феминизм, а теперь своих баб нет, все в бодипозитив и прочие извращения подались, так теперь им русских подавай. Нам наши красавицы и самим пригодятся.

— Так было бы ещё кому там рыпаться, — я вставил свои пять копеек. — Через одного геи да гомосеки. Плюнуть не в кого.

— Тьфу, мерзость, — согласился Миронов. — Включил тут надысь телевизор, а там это грёбаное Евровиденье идёт.