— Так это вроде как нас наказали, — я рассмеялся. — Санкции наложили.

— Ссанкции, — поморщился участковый. — Когда Союз развалился, мы всё с этими уродами дружили, и чего? Чуть не померли. Народу потеряли больше, чем когда мир от фашистской заразы спасали. А тут как только нашу слабину почуяли, так кинулись, как шакалы, рвать мёртвого льва.

— Так с нами вся Европа и воевала, — подала голос Белка. — У меня наставник от Дома был из немцев. Та ещё гнида. Всё рассказывал, как было бы хорошо, если бы они победили. Как они несли нам свет цивилизации. Ненавижу! Твари и предатели! Они ведь не только убить нас хотели, они род человеческий предали! С такими монстрами дело имели, что волосы на голове шевелятся. Я специально потом читала про Аненербе, хотела наставника позлить. Там ужас что творилось. Целыми посёлками в жертву людей приносили.

— Уроды, — капитан сжал кулаки. — У меня дед по отцу и три его брата под Москвой остались. Только недавно узнали, где именно. Ненавижу тварей фашистских.

— У меня прадеды воевали, — я кивнул, понимая и поддерживая чувства участкового. — Да у всех воевали. Нет тех, кто отсиделся. И за это нас там и ненавидят. Не ожидали они, что мы безропотно подыхать не захотим. Думали, рабов наберут, а остальных в расход.

— Давайте тему сменим, — попросила хмурая Белка. — И так на душе тяжело, а мне сейчас работать.

— Всё, молчим, — я виновато улыбнулся и повернулся к Миронову. — Далеко нам ещё?

— Да приехали уже, — махнул он рукой в сторону. — Вот Митькин дом. Пошли Я одному из тех, кто с ним жил, сообщение скинул, чтобы ждал нас. А то будем разбирать, где чьё шмотьё, до морковкиных заговин.

— Отлично! — я хлопнул в ладоши. — Матвеич, паркуйся.

Поиски образца для Белки не затянулись. Пропитой ханыга лет пятидесяти проникся просьбой Миронова и буквально бегом кинулся её выполнять. Участкового тут явно уважали, но оно и понятно. Практически единственный представитель власти. У меня дома было так же, хоть, конечно, мою родину не сравнить с этой загибающейся, по сути, деревней. Просто другие в таких условиях не выживали. Или ты поставишь себя так, что с тобой будут считаться, или вали. Работать в условиях, когда всем на тебя плевать, ты просто не сможешь.

И это опять подводило меня к мысли, что капитан знал больше, чем сказал нам. Уж слишком явно он не хотел оставлять меня одного в доме жертвы. И это при том, что группа из райцентра уже была, место преступления осмотрели и виновный известен. А значит, всё не так просто, собственно, именно поэтому я и заикнулся про наблюдение за фоном потустороннего излучения. Так-то оно было в допустимых пределах, да ещё цветовой отклик такого оттенка обычно игнорировался богоборцами, если, кончено, его интенсивность не слишком велика. А иначе действительно, как людям защищать себя от мелкой нечисти. Нас на всех не хватит.

— Эта сойдёт, — пошевелив груду притащенного тряпья кончиком туфли, Белла с видимым отвращением вытащила какую-то тряпку и тут же сунула её в пакет. — Фу, мерзость! Не понимаю, как можно быть такими свиньями.

— Им бы на бутылку наскрести, а грязь сама отвалится, — усмехнулся участковый. — Или дождик пойдёт, вот тебе и стирка, и помывка. Так, Максимов?

— Обижаешь, гражданин начальник, — прогудел бичара, почёсывая грудь. — У нас нынче даже вшей нет.

— Вшей?!! — отскочила, как ошпаренная, от кучи тряпья Белка, одновременно отбрасывая от себя пакет.