На этот раз доехали мы быстро. Десять минут покрутились по дорогам, и перед нами оказался небольшой посёлок. Домов, думаю, тридцать, вряд ли больше, ну как минимум небольшой лесок, которым посёлок заканчивался, был совсем рядом. Пара магазинов, бар и… всё. У меня даже возникло подозрение, что люди здесь живут не постоянно, а лишь когда работают. Хотя, может, так и есть, всё же закрытая зона, вон детей на улице не видать. Мне же нужны были не мелкие засранцы, они же цветы жизни, а Минотавр, здровенный прямоходящий бык с секирой. Его тоже не наблюдалось… зато мы остановились возле ворот поместья, стоящего на краю посёлка и обнесённого высокой стеной.

Дверь нам открыла молчаливая женщина лет пятидесяти, кивнувшая Александре и тут же пропавшая в боковом коридоре, что я чуть не заподозрил в ней духа. Но нет, способности, полученные от зверобога, не могли ошибиться — она была человеком, просто не хотела с нами общаться. Впрочем, девушку это ничуть не смутило, она махнула нам рукой и уверенно пошла в глубь дома. Мы миновали внутренний дворик, где оказался бассейн, беседка, увитая плетями лозы, дающая благословенную тень, и мини-сад с парой кустов и несколькими кипарисами. Я даже засмотрелся, настолько понравился дизайн, жаль только, для наших широт он категорически не подходил. Но и тут Минотавра не оказалось, а Александра остановилась перед широкой и высокой дверью и несмело кивнула, мол, пришли. Я пожал плечами и, пару раз грохнув в створку, распахнул её, входя внутрь.

— Радуйся, Астерион! — после яркого летнего дня глаза не сразу привыкли к полумраку гостиной, ну, или как она у греков называется. — Или не радуйся, мне пофиг. Привет, короче. Ох, нифига себе! Это Айвазовский? Девятый вал?

Меня можно было понять, нечасто доводится увидеть быка в очках, зато я и среагировал мгновенно, сделав вид, что удивился не этому, а незаконченной картине, стоящей на мольберте. На ней было изображено бушующее море и несколько человек, переживших кораблекрушение. Ну а ещё это единственный художник-маринист, которого я вспомнил, как и название полотна. Никогда не думал, что оно понадобится мне в такой ситуации, и дал себе слово, когда всё закончится, сходить в музей. У нас в городе были шикарные выставки, просто раньше я как-то этим не интересовался.

— Да, репродукция, — отозвался Минотавр, при нашем появлении даже не удосужившийся повернуть голову, и всё так же валявшийся на кушетке и залипавший в планшет. — Чего надо?

— Какой-то ты негостеприимный, — я потянулся, всё же несколько часов в машине давали о себе знать. — Не напоил, не накормил, в баньке не попарил, а сразу к делу.

— Прошу прощения за вторжение, — в отличие от меня, Тоётоми застыл на пороге, согнувшись под девяносто градусов. — Нам жизненно необходима ваша помощь.

Я даже удивиться не успел, как Астерион буркнул что-то на японском, и у них с женишком Мико завязалась беседа. Хорошо хоть, недолгая, а то я страсть как не люблю быть лишним в компании. Могу и разозлиться, а значит, и покалечить кого. Нечаянно, естественно, я же не изверг какой.

— Надеюсь, вы не меня сейчас обсуждаете? — я оглядел просторное помещение и, выбрав шикарное кресло, как раз размерами под тушку Минотавра, плюхнулся в него, положив ногу на ногу. — Хотя, в принципе, валяйте. Что поделать, если я настолько великолепен, что у вас нет сил молчать.

— Я вот не понимаю, ты тупой или просто наглый? — впервые с нашего появления Астерион взглянул на меня, сдвинув очки на кончик морды.

— Наглый, конечно, — я даже удивился вопросу.