— Ахиллеса, что ли? — навскидку я мог назвать с десяток великих воинов древней Греции, но сын Пелея первым пришёл на ум. — Он действительно настолько хорош?

— Поверь, для него ты просто кусок мяса, — сочувствующие похлопал меня по плечу Тримегист. — Но дядя выставит кого-то другого, чтобы у тебя был шанс. О, кстати, а давай попросим Ахиллеса с тобой позаниматься?! Это гениальная мысль! Я всё устрою, месяца как раз хватит.

— Погоди! — тормознул я собравшегося убежать бога плутовства. — Всё настолько серьёзно? Будет война?

— Будет, — сквозь легкомысленную маску Гермеса вновь промелькнули жёсткие черты. — Может, не сейчас, через год или через сто, но будет обязательно. И лучшее, что ты можешь сделать — это подготовиться. Создать сильный Дом, оставить побольше потомства. У тебя истинный дар, хорошие девочки, а ваши дети будут ещё сильнее.

— Ты так говоришь, будто вы специально разводите нас как овец, — я скривился. — У этого мяса больше, а у этого шерсти.

— Как собак, друг мой, на барана ты не тянешь, а вот на волкодава — запросто, — рассмеялся Тримегист. — Но люди всю жизнь делают то же самое. Дома ваши, кланы, сословия, нации, если уж совсем широко брать. Этот похож на тебя, значит, твой брат, а тот чужак. Всё то же самое. Боги и люди — плоть от плоти друг друга. И, чтобы ты не думал много, ты не один такой. Может, не так откровенно, но очень многим Чемпионам их боги помогают стать сильнее. И тот же Гераклид получит свою порцию. Как многие до него и многие после. Просто ты немного особый случай, но об этом поговорим потом. Иди, а то девочка уже извелась, да и Гипнос вокруг неё вертится. Пока слово Аида его останавливает, но надолго ли его хватит…

— Вот ведь… плут, — только и смог сплюнуть я, глядя на исчезающего бога. — Ладно, пометка себе, оторвать богу сна причиндалы, чтобы знал, на кого их не стоит топорщить. И сберечь свои, потому как они мне ещё понадобятся. Походу, хватит катать вату, и пора брать девчонок в свои руки. А ведь мне девятнадцать только через пару недель…

Мысли вслух были, чисто чтобы отвлечься. Я переживал за Мико, как она тут, и пусть боги говорили, что всё в порядке, я-то знал, какие тараканы у японки в голове. Её бросили все, семья, родные, клан. Если она решила, что и мы тоже… я даже не представляю, что гордая дочь самураев могла с собой сделать. Впрочем, перед смертью не надышишься, я ещё раз сплюнул и толкнул тяжёлую дверь… тут же увернувшись от летящей в голову амфоры.

— Это так встречают героя, который спустился в царство мёрв… — закончить фразу я не успел, потому что Мико бросила чашу, что держала с воинственным видом, и в два прыжка оказалась рядом, повиснув на мне. — Привет, красавица. Я тоже рад тебя видеть.

— Ы-ы-ы… — говорить девчонка не могла, вцепившись руками и ногами, а лицом уткнувшись в грудь, и лишь тихонько выла на одной ноте.

— Мда, будет непросто, — я захлопнул дверь и, даже не пытаясь отцепить её, прошёл в помещение, ища, куда бы сесть. А то тоже что-то устал, как собака, всё-таки три дня без сна. — Слушай, а у тебя тут уютно. Персефона поди постаралась?

Отвечать Мико не спешила, да я и не ожидал этого. Просто упал на поистине роскошное ложе, обняв девчонку, и принялся нести всё подряд.