Второй прыжок я сделал, находясь на уровне груди драконобабы. Моей целью была точка за ухом. Бить в затылок глупо, не смогу проломить, в темя тоже, а вот височная кость самая слабая в черепе, туда и надо метить. Главное только, чтобы дракайна не дёрнула головой. Второго шанса у меня может и не быть… и, словно подслушав мои мысли, драконобаба развернулась, и мы встретились взглядами.

Говорят, глаза — это отражение души. Если так, то могу с уверенностью сказать, душа у дракайны была чернее ночи. В её взгляде я увидел не просто свою смерть, а ужас, тьму и разрушения для всех людей. Если вырвется на свободу, она будет убивать и уничтожать, пока не сотрёт человечество с лица земли. И начнёт с меня прямо сейчас. Лицо дракайны исказилось, она распахнула пасть и кинулась на меня, стремясь проглотить. Но наткнулась на Щит. Секунда — это иногда очень много. Особенно когда можешь запустить себя Толчком прямо к нужному месту и, размахнувшись как следует, впечатать клюв молота прямо в висок врагу.

Громыхнуло так, что я подумал, будто к Посейдону присоединился и Зевс. Но нет, это просто взорвалась половина головы дракайны, буквально развороченная моим ударом. В образовавшуюся дыру мог въехать грузовик, а ошмётками костей и мозгов закидало весь стадион. Отшвырнуло и меня, я едва сумел сориентироваться и бросить под себя Щит, чтобы не разбиться при падении. А так приземлился довольно удачно, и тут же землю тряхнуло ещё раз. Это рухнула туша драконобабы. А в следующее мгновенье трибуны, на которых ещё оставалось довольно много богоборцев, взорвались восторженными криками.

Честно говоря, в первые секунды я и сам не верил, что получилось, но с осознанием того, что я сделал, губы всё сильнее кривились в улыбке. Дракайна, мифическая тварь, с силой на уровне богов, собственно, именно они с ними и боролись. И этот древний и жуткий монстр пал от моей руки. К тому же этим я практически остановил прорыв, дыра в реальности всё так же была видна, но чудовищ осталось не так уж много, и они не спешили атаковать, так что было чему порадоваться. Так что, когда на меня налетели ребята, с визгом повиснув на шее, я орал и радовался вместе с ними. И лишь когда меня в первый раз подбросили в воздух, вдруг понял, что ещё ничего не кончилось. Посейдон всё ещё тут, но напряг меня не он, а мелькнувший в проломе крупный сатир, сжимающий в руках многоствольную флейту.

— Какого вы делаете?! — извернувшись, я приземлился на ноги. — Прорыв ещё не закрыт!

— Ой, да брось, — легкомысленно отмахнулась Дара. — Видишь же, что Посейдон прорваться не может. А мелочь мы уже, считай, перебили. Сейчас подтянутся местные боевые группы, закроем разлом и всё.

— Действительно, Вить, ты слишком много переживаешь, — поддержала её обычно более рассудительная Мико. — Что он может сделать?

— Что угодно, — я сжал молот. — Это бог, а от него можно ожидать всякого. К тому же кто сказал, что он один? А вдруг…

И, не дав мне закончить, в воздухе зазвучала простая и грустная мелодия. Только вот ноты её казались тревожными, небо словно потемнело, давя на плечи, сердце сжала ледяная рука страха. Какие-то тени стелились по земле, до ушей доносился потусторонний шёпот. Ужас нарастал с каждой секундой. Казалось, опасность грозила из каждого угла. Кто-то подкрадывался со спины, готовясь вонзить в неё нож.

— Ч-что происходит?!! — Катя, пылающая, словно факел, испуганно крутилась на каждый шорох, с трудом удерживая себя в руках.