— Так, цыц!— я поднял телекинезом со столика ложку и слегка стукнул ей по лбу девушки. — Не знаю, что ты там уже себе напридумывала, но немедленно прекращай!

— А что тут придумывать⁈ — в голосе Милорадович вдруг послышались слёзы. — Ты со всеми, а я среди вас лишняя! А теперь хочешь меня этому моральному уроду сплавить?!!

— Я тебе говорила, что гарем это нифига не весело, — хладнокровно прокомментировала истерику Юлия. — Выбрал бы одну, сейчас бы горя не знал. А так, давай, успокаивай, герой—любовник.

— Я слишком жадный для того, чтобы всегда жить с одной женщиной, — подхватив псионикой Катю со стула, я приземлил её себе на колени и крепко обнял. — Прекращай слёзоразлив. Никому я тебя не отдам. А Голенищеву ноги вырву, в прямом смысле этого слова. И руки, чтобы не тянул к чужому.

— А… — попыталась что-то сказать девушка, но я заткнул ей рот самым надёжным способом — крепко поцеловав.

— Эй! — творившийся разврат тут же возмутил Белку. — Я понимаю, у вас свободные отношения, гарем и всё такое, но можно без нас это делать⁈

— А нечего завидовать, — отбрила её Юля. — У вас квартира в соседнем подъезде, идите туда и займитесь тем же самым, кто вам не даёт. Или не даёшь?

— Это не твоё дело! — густо покраснела лолька и спряталась на широкой груди кузнеца. — Дорогой, скажи ей!

— Эм… Юлия Алексеевна, — было видно, что Матвею неудобно, но он был решительно настроен защитить подругу. — Я понимаю, вы старше и…

— Ты меня сейчас старой назвал? — голос Обресковой резко похолодел, а сама девушка прищурилась, разглядывая кузнеца будто в прицел.

— Нет, я такого не говорил! — тут же попытался откреститься Матвей. — Я про то, что вы дольше живёте и…

— То есть ты меня древней бабкой считаешь? — а вот теперь в воздухе явно чувствовалась жажда крови. — Может и ноги у меня костяные.

— Да нет же!— на кузнеца, попавшего в ловушку было жалко смотреть, а Белка, из женской солидарности, не спешила приходить жениху на помощь. — Я вообще не это имел ввиду!!!

— Да? — удивилась Юлия, подняв бровь и закинула ногу на ногу. — А что ты имел ввиду. Может…

— Хорош! — я, наконец, оторвался от сладких губ Кати и вмешался в разборки, пока ещё можно было спасти ситуацию. — Юль, достаточно. Никто тебя старой не считает, ты семнадцатилетняя девушка в самом соку. Так что не тирань Матвеича. Блин такой момент обломали, да Кать?

— А нечего тут разврат устраивать, — на удивление, теперь против оказалась Дара, но, когда все повернулись к ней, вдруг покраснела и опустила взгляд. — Другим может тоже хочется.

— Так в чём проблема⁈ — я даже обрадовался, поднимаясь с Катей на руках. — Пошли! Кроме Кати и Дары кто ещё хочет присоединиться?

— Я не хочу! — голос Милорадович вдруг сорвался на писк, а сама девчонка вспыхнула и мне пришлось отпустить её, чтобы не обжечься. — Я… извините!!!

— Витя, ты балбес. — сокрушённо покачала головой Юля, глядя как красноволосая и краснощёкая девушка стремительно убегает и хлопает дверью ванной. — Зачем ты так с ней? Катя, несмотря на внешнюю грубость натура романтическая. Да и вообще какой девушке не хочется красивых ухаживаний, а ты как неандерталец, дубиной по голове и в пещеру. Так мало того, ещё и других желающий зовёшь.

— Да я просто пошутил, — мне стало неудобно, всё-таки я не был бесчувственной скотиной. — Серьёзно, хотел обстановку разрядить, ну и вот… блин. Пойду извинюсь.