— Да какие тут шутки. — я тяжело вздохнул. — Я, конечно, та ещё скотина, но при этом у меня есть честь и достоинство. Если я не собираюсь вас отпускать, то обязан нести ответственность, а больше всего заботятся только о семье. Знаю, я буду не лучшим мужем и доставлю вам всем много боли, но постараюсь это компенсировать заботой.

— Дурак, — огненная вдруг прижалась ко мне изо всех сил. — Какой же ты дурачок, Витька. Я всё это знаю. Мы все про тебя всё знаем. Так что можешь не притворяться большей сволочью чем ты есть. Для тебя семья это святое, и ты никогда не сделаешь своих родных несчастными.

— Но я буду изменять, — особо возразить на это мне было нечего, но свои недостатки я знал лучше всех. — Разве это тебя не обидит?

— Как говорит моя мама, для того чтобы мужчина не изменял, надо сделать так, чтобы всё что он искал на стороне было у него дома. — девушка пожала плечами. — Думаю, мы с девочками справимся. Но если нет, что ж, тебя не переделать. Главное в дом не тащи всякую гадость, а то будет как с твоей… Настей… извини. Я не должна была…

— Забей. Ты права. Тогда я очень сглупил и вас всех подставил. — я взъерошил волосы девушке. — Буду очень стараться, чтобы этого больше не случилось. Ну что мир?

— Мир, — меня поцеловали и пару минут мы были очень заняты. — И Вить… я… я хочу, чтобы у нас всё было красиво. Ну в первый раз… ну ты понял.

— Конечно, — уж чего чего, а это я мог гарантировать. — Ещё раз прости за глупую шутку. Просто намекни, когда, и я всё устрою.

— Я люблю ярко-алые розы и морепродукты, — девушка поцеловала меня и ужом выскользнула из рук. — Это так, к слову.

— Я понял, это намёк, я всё ловлю на лету, но непонятно, что конкретно ты имела ввиду, — процитировал я известную песню. — Ярко-алые розы, значит. И морепродукты. Кстати, морская капуста же тоже морепродукт? Интересно, что будет если вместо лобстера подать Кате судок ламинарии. И где у меня окажутся эти розы. — меня передёрнуло. — нет, иногда вредно иметь хорошее воображение.

Когда я вернулся, уже ничего не напоминало случившуюся размолвку. Девчонки что-то активно обсуждали, Матвей лазал в интернете, судя по комментариям Белки, искал гардины нужной формы, цвета и размера. Я даже ему посочувствовал немного. Ремонт, особенно с женщиной, это отдельный вид моральных пыток. Но сам виноват. Деньги у них есть, мог бы уговорить нанять нормального дизайнера.

— Так, мальчики и девочки, — я плюхнулся на прежнее место, притянув к себе двух красавиц. — На повестке дня остался только один вопрос и прошу отнестись к нему очень серьёзно. Вы уже поняли, что я соглашусь работать с Гончаровым. Поторгуюсь, конечно, Голенищеву что-нибудь вырву под это дело. Пока мы нужны Роберту он это проглотит, как и возвращение Олега Евгеньевича. Работать с фитоняшкой мы не будем. Но при этом сам Гончаров будет пытаться держать нас под контролем. Юля, к сожалению, быть куратором больше не сможет, поэтому займётся юридической поддержкой, но новый куратор — это половина беды. Она не сможет ездить с нами на задания. Но есть тот, кто сможет и думаю, вы догадались о ком я.

— Да, — кивнула головой Таня. — Наташа. И я согласна, с ней надо что-то решать.

— Только не говори, что ты хочешь выгнать её из группы! — подскочила Милорадович, но видя, как на неё все уставились стушевалась. — Мы же подруги, а она и так через столько прошла. Ты же знаешь.

— Знаю, — согласилась Тарасова. — Мы все это знаем. Как и то, что она в погоне за силой кинула нас и лишь благодаря Юлии мы остались командой и не попали под подозрение в ренегатстве. Тебе мало было когда таскали на допросы через день, да каждый день? Мне вот более чем достаточно.