— Я — римская матрона, — гордо ответила она, когда я начал извиняться за такое пренебрежение. — Мой мужчина воюет. Я буду с тобой, и не оскорбляй меня предположениями, что я могу на такое обидеться! Но имей ввиду — я своё ещё возьму!

Я всё равно чувствовал себя виноватым, конечно. Но и поделать ничего не мог — слишком много всего требовалось срочно. К моменту, когда семья собралась вместе, я уже едва сохранял вертикальное положение. Впрочем, совет надолго не затянулся. Все прекрасно видели наше с Доменико состояние, так что обсудили мы всего несколько пунктов. Во-первых, у нас уточнили, что за людей мы привели с собой, потом доминус Маркус кратко описал, как они жили последнее время и почему мы теперь на осадном положении.

Как и ожидалось, это была моя вина в том, что семью Ортес объявили вне закона. Однако дело оказалось не в моих конфликтах с чистыми. И не в моих проклятьях. Нет, об этой стороне моей жизни орден чистоты тогда не знал. Сейчас-то уже, наверное, догадались. Всё гораздо проще и противнее. Дело оказалось в уязвлённом самолюбии и желании наживы. Доминус Ерсус так и не простил меня за то, что брак его дочери не состоялся. Не знаю, какую выгоду он упустил, но успокаиваться он не собирался. Дядя не рассказал, как им удалось это узнать, но это именно отец Петры пожелал устроить плохую жизнь семейству Ортес. Он, правда, не ожидал такого результата. Насколько я понял, по плану Ортесы должны были откупиться. Отдать часть предприятий доминусу Ерсусу в качестве откупных и тогда преследования бы прекратились. Вот только дядя прогибаться не захотел. Тоже, конечно, сомнительное решение — если бы не мы со своими алмазами, было бы намного, намного сложнее. Впрочем, тут тоже фирменная аристократическая гордость. Слушая рассказ, я всё смотрел на Петру — каково ей слышать, что сделал отец? Не знаю, чего я боялся увидеть. На лице у девушки была только холодная злость.

— Если бы не пятнадцатый этаж, пришлось бы идти на поклон к Ерсусу, — продолжал рассказывать доминус Маркус. — Но мы как раз его нашли… решили, что и так справимся. Ерсус зарвался. Его имперские амбиции просто переходят всякие границы. Ему плевать на всё и на всех. Главное — Империя. Нет, я бы даже с ним согласился. Вот только он сделал ставку не на тех. Он не видит, что страна держится только на привычке. Скоро отвалится Африка. В Ишпане брожения — всё громче звучат голоса о том, что чистых нужно гнать, что отколовшиеся области под руководством Северина даже сейчас живут лучше, чем оставшаяся часть. По крайней мере, они не боятся, что их очистят. Преувеличение, конечно — ещё как боятся. Только готовы защищать себя с оружием в руках. Он видит, что наши соседи пока не раздёргали страну по частям, да только не понимает — это не из-за уважения к чистому богу. Они просто запачкаться не хотят. Но рано или поздно соблазн перевесит страх, и тогда чистые ничего не смогут сделать. Винладнцы от своих богов не отказались и Тартарцы — тоже. Старик ничего этого не видит. Он терпеть не может чистых, но готов идти с ними, в надежде, что они успокоятся. Только они не успокоятся. Любой, у кого не высохли мозги видит, что люди им нужны только чтобы кормить эту тварь! Впрочем, ладно, отвлёкся. Мотивы Ерсуса нас сейчас не волнуют.

— А что за пятнадцатый этаж? — рискнул уточнить я. Неловко было прерывать распалившегося главу семьи, но мне действительно было интересно.

— Да, пятнадцатый этаж, — кивнул дядя. — Я как раз об этом и хотел рассказать.