— Кера собирается спуститься в Тартар, — коротко объяснил я. — Может быть, уже спустилась, хотя… — я прислушался к своим чувствам. — Нет, пока ещё здесь. И я пойду с ней.

Петра ахнула, зажала рот руками. Остальные тоже выглядели удивлёнными.

— Она сказала, что теоретически оттуда можно вернуться. И привести помощь. Я хочу ей помочь.

— Я с тобой! — тут же сказал Доменико. — Почему ты отказываешь мне в праве тоже пойти? За той, кого я люблю!

Он успел первым, но остальные, кажется, тоже хотели задать подобный вопрос в отношении себя.

— Доменико, вспомни, как ты себя чувствовал, когда мы стояли на последнем этаже. Как вы все себя чувствовали.

Брат понял первым и грязно выругался.

— Вот. А у меня таких проблем не возникло. Мне там нормально было. Поэтому я и не предложил. Я бы даже Петре не отказал, — видел, как она сверкала глазами, готовясь спорить. Какой смысл? Мне кажется, лучше умереть в Тартаре, чем оставаться здесь и ждать, когда придёт чистый. В Тартаре останется хотя бы душа или бесплотный дух, в то время как чистый своим врагам такой милости не окажет. Я сам чувствую себя беглецом. Чувствую, что оставляю вас тут в опасности… Но если у нас с Керой получится, то у всех появится шанс. Так что вы уж тут продержитесь, ладно? А я пойду уже, ладно? А то там Кера думает, что я её одну отправлю.

Кажется, я нашёл правильные слова. Прощание из душераздирающего превратилось просто в грустное. Когда мы спустились на последний этаж, застали там Керу, сидящую на коленях и задумчиво разглядывающую тьму.

— Хорошо, что вы пришли, — сообщила богиня. — Я никак не могу решиться. Понимаю, что времени мало, но просто боюсь.

Девушка как-то жалобно пожала плечами.

— Ой, да ладно, — отмахнулся я. — Не понимаю, чего ты переживаешь. Тут делов-то, туда и обратно. Щас быстренько сбегаем, и вернёмся. Как думаешь, кого будем вытаскивать?

Забавно было видеть лицо Керы, когда она осознала, что одну её отправлять в Тартар никто не собирается. Да и потом, когда Доменико, набравшись решимости, её поцеловал, тоже было весело. Впрочем, мне за ними особо наблюдать было некогда — я прощался с Петрой, которая изо всех сил старалась не показать, как ей страшно, а потом ещё утешал плачущую Акулине. Кажется, сестра больше не обижается — ну, хоть одна хорошая новость.

Расставаться всегда страшно. Когда-то, ещё в прошлой жизни, мне говорили, что стоит сделать первый шаг, и то, к чему ты стремишься, станет для тебя главным, а тоска по близким уйдёт на второй план. Вот только это путешествие оказалось каким-то слишком странным. Любимая и друзья не остаются в безопасности, и где-то на краю сознания болтается подленькая мыслишка — мы ведь можем и не успеть. Как я буду жить, если мы вернёмся с помощью, а здесь уже некого спасать? Честно говоря, эта мысль едва не заставила меня повернуть. Даже когда чёрная, будто вязкая темнота скрыла меня по грудь, я метался в сомнениях. Может, стоило пойти одному? Кера, думаю, была бы здесь полезна. Что с того, что я ничего не знаю о Тартаре? Она ведь тоже не знает!

А потом тьма достигла глаз, я сделал ещё шаг, и понял, что сомневаться поздно.

Не знаю, сколько времени прошло в блужданиях. Темнота и тишина были полными, всеобъемлющими. Я почти не чувствовал даже давления, которое оказывают мои ноги на поверхность, по которой шёл — складывалось впечатление, что я просто переставляю ноги, никуда не двигаясь. Единственное реальное ощущение, которое позволяло сохранять присутствие духа — это холодные пальцы Керы, которыми она до боли сжимала мою ладонь.