— Не люблю тех, кто легко сдаётся, — пожал я плечами. — За что его уважать?

Вопрос, видимо, посчитали риторическим. Впрочем, мне действительно неинтересно было, что об этом думают мои спутницы — я больше переживал о том, что это путешествие всё больше и больше выглядело бессмысленным. Мы провели в Тартаре неизвестно сколько времени, но по моим ощущениям — очень долго. Я изо всех сил гнал от себя мысли, что мы можем опоздать. И при этом, когда мы, наконец, нашли кого-то живого и разумного, целого бога, выяснилось, что возвращение его совершенно не интересует! Я-то думал — стоит поманить пальцем, и желающих наберётся толпа, а тут такое разочарование.

— Кера говорит, чтобы ты не расстраивался, — передала Ева. — Она с самого начала не надеялась на последнее поколение Олимпийцев. Они ещё слишком недавно оказались в Тартаре, причём обессиленными. Их сбросили сюда, и им нечем было защититься от влияние этого места, и поэтому они легко растеряли разум. Скорее всего, все они для нас бесполезны. Нужно искать тех, кто старше.

Я всё-таки попытался. Трудно было пройти мимо прекрасной и восхитительной Афродиты, которую мы встретили купающуюся и плещущуюся в маленьком кусочке моря. Когда мы выбрались из пещеры, то как раз спустились по крохотной тропинке к самому подножью горы. Там она и обнаружилась. «Море» по размерам не сильно превышало небольшую ванную, но при этом в нём били волны, летели пенные брызги, и даже запахом йода пахнуло в лицо. Как будто снежный шар с домиком, только вместо снега — море. Кера даже вернула себе ненадолго главенство в их с Евой теле — настолько ей хотелось лично полюбоваться на то, как жалко выглядит богиня любви. Впрочем, сама Афродита об этом явно не знала — она играла в волнах, смеялась, плескалась и вроде бы полноценно наслаждалась жизнью. Только почему в её смехе столь часто проскакивали истерические нотки?

Пенорождённая, в отличие от своего супруга, на нас вообще никакого внимания не обратила. Даже когда Кера принялась её изо всех сил оскорблять, припоминая какие-то явно очень древние истории неудач, но древняя богиня нас, кажется, даже не видела.

— Я должна злорадствовать, но мне только противно, — в конце концов сдалась Кера. — Пойдём отсюда, я больше не хочу это видеть. Диего, пообещай мне — если мы здесь останемся, ты меня упокоишь окончательно. Не желаю превратиться в такое. Просто развей меня так, чтобы вообще ничего не осталось.

— Мы здесь не останемся, — огрызнулся я. — И нечего требовать всякие глупости. Давай, прячься обратно, нечего зря силы тратить!

Дальнейший путь оказался ещё более странным и, пожалуй, неприятным, чем прежде. Мы больше не встречали великих богов. Никто из олимпийцев на пути больше не попадался. Такое ощущение, что Тартар чутко отзывался на нежелание Керы видеть, в каком жалком состоянии находятся её старые знакомые и родственники. Однако нам встречались другие. Более слабые боги, и даже просто бессмертные существа. Никого из них я не назвал бы адекватным. Кто-то молча страдал, сидя посреди ничто и раскачиваясь из стороны в сторону, другие пытались что-то делать — видимо хоть какая-то деятельность позволяла сохранять остатки сознания. Прежде всемогущие боги и богини инстинктивно стремились себя хоть как-то стабилизировать, делали то, что хоть немного соответствует их обычным занятиям при жизни. Выглядело это невероятно жалко, тут я с Керой был согласен. Тем более я упорно пытался растолкать, достучаться до каждого встреченного персонажа. Безрезультатно, конечно — да я и не тратил на это слишком много времени. Так, окликал только. С учётом того, что я не знал имён большинства из них, они даже не оглядывались и не обращали внимание на странных прохожих.