Откровенно говоря, первым моим порывом было плюнуть на всё и выпрыгнуть из вагона. К тому времени, как я смог внятно соображать, поезд уже давно набрал скорость, но меня бы это не остановило, конечно. У меня будет ребёнок! И я не хочу, чтобы он жил в стране, в которой нормально приносить в жертву любого неугодного, лишь бы получить ещё капельку силы и немного волшебного флогистона. А значит, я должен вернуться в Рим и доделать дело. И у меня меньше девяти месяцев на то, чтобы всё успеть — не желаю, чтобы Петре пришлось оставаться одной в тот момент, когда… нет, ну какой ужас! Я подумаю об этом позже.

— Стоп! — опомнился я. — А ты что здесь делаешь?!

— Как что? — удивился парень. — Ты, между прочим, украл моих женщин! И сам опять собрался гекатонхейрам в пасть! Неужели ты думал, что я останусь?!

Вообще-то думал, что да, останется. Доменико, как главный претендент на главенство в роду, сейчас очень занят. Вряд ли доминус Маркус обрадуется, узнав, что его непутёвый сын бросил все дела, и усвистал в метрополию, где нам, вообще-то, лучше не показываться. Ещё и в компании с неуравновешенным старшим братом, который тоже оставил дирижабельный завод вместе с мастерской. Ещё и на финальной стадии — на самом деле, уже в следующем месяце мы планировали финальные испытания дирижабля. Несколько раз уже поднимали огромную машину в воздух, и последние два раза оставались только мелкие недоделки. Машина получилась на мой взгляд ужасно медленная, громоздкая, и не слишком безопасная — не удивительно, с водородом-то в качестве подъёмной силы. Однако все, кто был в курсе разработок оставались в полном восторге. Особенно — тартарцы. Собственно, из-за них я и не переживал за завод. В последнее время они на нём очень прочно обосновались, и были в курсе всех работ и процессов. Полагаю, благодаря им там без меня ничего не рухнет, тем более я написал управляющему, что к советам Агнии, Комо и Гаврилы можно прислушиваться почти как к моим.

— Дядя будет в ярости, — покачал я головой. — Особенно если с нами что-нибудь случится. Ты подумал, как будет твоим родителям, если мы оба там помрём?

— Ты уже как-то спрашивал, — отмахнулся Доменико. — Переживёт как-нибудь. Тем более, у них сейчас есть, чем заняться — скоро первый внук! Или внучка! — брат выглядел довольным, как слон после трёхведёрной клизмы. — Лучше бы, конечно, внук. Если это будет мальчик, то они, наконец, успокоятся по поводу наследника. Девочку, конечно, тоже можно, но это всё-таки больше мужское дело, так что отец предпочтёт на месте главы видеть мужчину. А вот тебе достанется, и сильно! — мерзавец зажмурился ещё более мечтательно. — Представляешь, что тебе скажет доминус Маркус, когда узнает, что ты оставил беременную невесту одну? Да что там отец, мама тебя уничтожит. Ты её просто ещё не видел в гневе — поверь, это по-настоящему страшно.

Застращал меня братец до невозможности. Я даже немного отвлёкся от собственных переживаний о том, как некрасиво я поступил по отношению к Петре. Всё-таки хорошо, что она мне не сказала раньше, когда мы прощались. Тогда бы я точно никуда не уехал — просто не смог бы. И страдания Конрута не помогли бы. Наверное, я эгоист — моя семья мне ближе и важнее.

* * *

Кера была в восторге. Нет, ей всё нравилось. Это было удивительно весело — жить обычной человеческой жизнью. Ещё и малышка Ева почти пришла в порядок. Всё чаще она брала управление их телом на себя, и при этом совсем не терялась, не стремилась поскорее вернуться в уютное ничто на задворках сознания. Правда, пока только во время театральных представлений или наедине с Доменико. В остальных случаях девчонка пока робела.