– Значит, вы последняя видели его живым.

– Ну знаете ли! Когда он отсюда ушел, он был жив и здоров!

– А зачем он сюда приходил?

– Он риелтор, и моя сестра связалась с ним по поводу продажи этой квартиры.

– А вы ее хотите продать? – Капитан огляделся, как будто впервые увидел квартиру.

– Да, а что? Бабушка оставила нам квартиру на двоих, вот мы и хотим продать ее и поделить деньги. А риелтор приходил, чтобы обсудить с нами детали…

– Ну и как? Договорились?

– Как вам сказать… – осторожно ответила я. – Пока еще все неточно, неопределенно…

Он снова что-то записал в блокноте и задал следующий вопрос:

– Значит, с ним связалась ваша сестра? Не вы?

– Я его раньше в глаза не видела. И позже тоже.

– А ваша сестра… как она его нашла?

– Вот чего не знаю, того не знаю! Наверное, через агентство недвижимости.

– Ага! А что это за агентство?

– Насколько я знаю, оно называется «Домострой».

– «Домострой»… – Он сделал новую запись в своем заветном блокноте и встал. – Извините, я выйду и поговорю по телефону. Но я вернусь, мы с вами еще не закончили.

Он вышел из квартиры, строго взглянул на меня и прикрыл за собой дверь.

Я пожала плечами: что он, думает, я собираюсь его подслушивать? Больно надо!

Хотя… как сказать…

Я вернулась на кухню и задумалась.

Он ясно дал понять, что я под подозрением. Прямо сказал, что я последняя видела Сыроедова живым… А в сериалах всегда показывают, что первыми подозреваемыми являются либо муж-жена-любовник-любовница, либо тот, кто видел потерпевшего последним. А кто видел? Мы с Нитой.

Ох, как все это мне не нравилось!

И тут я вспомнила про красный бокал.

Конечно, это может показаться безумием, но ведь этот бокал явно обладает каким-то удивительным свойством. При его помощи я смогла на какое-то время проникнуть в мысли покойного Сыроедова. Ну или, по крайней мере, мне так показалось. И еще бокал дал мне знать об опасности, исходящей от злополучной чайницы. И в ней таки оказался спрятан «жучок»…

Короче, безумие это или нет, но не будет вреда, если я снова воспользуюсь этим предметом.

Я метнулась в комнату и достала бокал из серванта. Отнесла на кухню и прихватила его полотенцем.

Что такого? Может, я просто помыла старый бабушкин бокал и теперь вытираю его. Навожу порядок в квартире. Я вообще-то девушка аккуратная…

Тут как раз полицейский вернулся, на ходу убирая телефон.

Я взглянула на бокал, словно проверяя, чистый ли он.

Он был чистый – во всяком случае, когда на него упал свет из окна, кухня наполнилась рубиновыми бликами.

Как прежде, я провела пальцем по ободку…

И снова, как прежде, бокал издал тонкий, печальный звук, сродни пению раковины или звону серебряного колокольчика.

Я подняла бокал, так чтобы сквозь него увидеть капитана Семибратова…

Но вместо него…

Со мной опять случилось нечто странное. Я переместилась в другой конец кухни…

То есть на самом деле я, разумеется, никуда не переместилась, я стояла на прежнем месте, около окна, но теперь я видела бабушкину кухню с другой точки зрения, как будто стояла возле двери – там, где стоял Семибратов.

И видела эту кухню его глазами. Видела эти потертые шкафчики, старую щербатую посуду, пожелтевший холодильник, весь этот старческий, унылый быт…

Кроме того, я видела саму себя.

«Ничего такая девица… бледная и худая, конечно.