— Короче, дело такое, ты ведь мелкий… не обижайся только! В общем, поэтому я решил попросить тебя подложить вот это ей в тумбочку, — он протянул мне изделие, такие штуки пацаны вытачивали из фрагментов коры трением об асфальт. — Ты сделаешь это незаметно!

Я взял сердечко, повертел. Выточено безупречно, со знанием дела. Ещё один талант у Сени мне открылся. И надо сказать, что руки у Сени росли из того места, что надо. Сердечко получилось почти идеальной формы.

— Допустим, помогу, а что мне за это будет?

— Сахара дам погрызтьь!

Сеня вытащил вслед за сердечком рафинированный сахар, целую жменю. Опять, наверное, у мамки стянул в столовой. Вот говори не говори, а сисьски, налегая на сахар, точно не убавишь. Но не стану же я у него по карманам лазать с обысками. Ладно, с другой стороны, малый дает самое ценное, что только у него есть, значит, дело действительно важное. Да и мне помочь не в лом, Сеня — человек полезный и надежный. Заодно сам меньше сахара сожрет. Возможно.

— Идет, скажи кому класть? Тамаре? — я шутливо подмигнул.

— Ты че! — Сеня аж перекрестился и еще сильнее покраснел. — Вике, из девчачьего отряда…

Я попытался вспомнить, что за Вика, но как-то не вышло. А вообще забавно так, не один Лев, оказывается, по гимнасткам сохнет.

— У нее тумбочка вторая от двери, со стороны окна.

— Не вопрос, а как твоя Вика узнает, куда и когда идти?

Я спрятал деревянное сердечко в карман. На нем действительно не было имени ни адресата, ни отправителя. Ну и никакой информации о месте и времени встречи.

— Вот так, — Сеня достал следом конверт с приклеенной на нем маркой с рисунком советской автоматической станции «Луна». — Тут все написано.

— Угу… вторая тумбочка от двери со стороны окна, верно запомнил?

— Да, да!

Он уже разве что не подпрыгивал.

— Сахар давай, — я вытянул руку ладонью вверх.

— Так ты еще ни сделал ни фига, — возмутился Сеня.

— Утром деньги, вечером стулья, фирштейн?

Сеня со вздохом положил на мою ладонь рафинад. Несколько кусочков, но явно не все.

— Не катит, давай все, что есть.

— Ну бли-и-ин…

— Ничего не знаю, будешь жрать сахар — и тогда не только сиськи вырастут, но и задница.

Толстяк помялся, но все же вытащил еще с десяток кубиков сахара. Правда, выражение лица его было такое, будто он желает мне этим сахаром подавиться.

Я рассовал рафинад по карманам. Есть этот сахар я точно не собирался.

— Только не читай! — попросил Сеня.

— Не имею привычки. Тем более, ты ж там, наверное, в любви признаешься?

— Не твое дело… — толстяк аж голову в плечи втянул.

Вот такая она первая любовь, лет через пять будет вспоминать о Вике с улыбкой на лице. Я потрепал Сеню за плечо, чтобы успокоить.

— Не дрейфь, мне как раз через девчачий корпус возвращаться, все будет. Ты, главное, свиданку так организуй, чтобы незабываемые впечатления остались.

На этом разошлись. Все корпуса в лагере имели типовую планировку, и палата девчонок располагалась также, как и моя палата. Залезть внутрь через окно и оставить записочку в тумбочке Вики не составит особого труда.

Я подошел к корпусу, огляделся, чтобы остаться незамеченным. У окна встал на цыпочки, дабы заглянуть в саму палату. Там, предсказуемо, не было ни души. Как тут чистенько, постели ровные, не валяется никаких камней, веток и рогаток.