— Ага, это как нас сегодня размотали? — не унимался Лева.

— Вас, Лева, не размотали, — наставительно произнес Григорий Семенович, — а засудили. Это принципиально разные вещи. Так вот! Я считаю, что вы находитесь в гораздо более выигрышном положении, чем те, кого сегодня, как говорят в милиции, по предварительному сговору объявили чемпионами! Потому что те боксеры сегодня показали, что они неспособны на честную работу. Значит, в нормальных условиях они не то что никогда не победят — они даже не будут знать, как это делается. Они остановились в своем профессиональном развитии, все!

— А мы что? — не выдержал Сеня.

— А вы — совсем другое дело, — улыбнулся Григорий Семенович. — Благодаря этому чемпионату вы получили уникальный подарок: теперь вы четко, во всех мельчайших деталях знаете, над чем именно вам нужно будет работать во время дальнейших тренировок. Поэтому… знаете, для кого-то это, может, и поражение. Но для настоящего спортсмена это только лишь еще одна возможность улучшить свои навыки!

Голос Григория Семеновича чуть дрогнул. Кажется, он совсем расчувствовался. «Стареет мужик» — вдруг подумал я впервые за все время, что я его знал.

— И да, — как будто бы спохватившись, добавил Григорий Семенович. — Давайте с вами договоримся, что этот наш разговор останется строго между нами. Хорошо? А то будут потом говорить, что тренер «Динамо» настраивает своих воспитанников против судей или… против кого там еще, черт бы их всех побрал…

Мы с готовностью закивали головами — дескать, на нас можно положиться, мы не разболтаем.

— Завтра мы отправимся обратно в Москву, — снова обвел нас взглядом тренер. — Так вот, я хочу, чтобы в Москву вы все приехали победителями! Вы — победители! Запомните это и именно так все и воспринимайте! Ну а теперь, как говорится, каждому в награду — крепкий и здоровый сон. Давайте, все по своим комнатам, завтра нам предстоят сборы и долгая дорога.

Динамовцы не спеша потянулись к выходу. Я тоже развернулся и пошел было в сторону двери, как вдруг услышал окрик Григория Семеновича:

— Миша! Задержись-ка на пару минут.

Я недоуменно посмотрел на него. Сейчас-то я для чего мог понадобиться тренеру?

— Пойдем со мной в тренерскую, — ответил Григорий Семенович на мой незаданный вопрос. — Не волнуйся, это ненадолго.

— А что случилось? — спросил я.

— С тобой хочет поговорить старший тренер сборной СССР, — ответил Григорий Семенович.

Действительно, в тренерской нас ожидал старший тренер советской сборной. Я, конечно, уже догадывался, какое у него ко мне может быть дело. Но как-то не хотелось строить себе воздушных замков, чтобы они потом за полсекунды разбивались о прозаичную реальность.

— Ну что же, Миша, — приветливо улыбнулся мне старший тренер, протягивая руку, — поздравляю тебя с отличным выступлением! Несмотря на… эээ… как бы это лучше выразиться… некоторые организационные моменты, смею тебя уверить, что все, кто присутствовал в зале со стороны тренерских составов, однозначно и единогласно считают победителем именно тебя!

— Большое спасибо, — скромно проговорил я, а про себя все-таки подумал: «Надеюсь, вы меня сюда пригласили не для красивого словоблудия, а по делу».

— Я понимаю, — кивнул тренер, как бы соглашаясь с тем, что я не проговаривал вслух, — что все это кажется тебе чудовищным и несправедливым. Поверь мне на слово, не только тебе одному! Но что поделать — иногда в мире большого спорта происходят вот такие вот несправедливые вещи, на которые ни Григорий Семенович, ни я, ни, так скажем, более высокопоставленные люди повлиять никоим образом не могут!

Тренер виновато пожал плечами, как будто извинялся передо мной за произошедшее.