— И тогда, наверное, их местный магазинчик с домашним вином вообще закрываться перестанет, — подытожил Шпала, и все встретили его версию дружным хохотом.

Веселье только усилилось, когда ребята обнаружили, что аккурат напротив общежития института, где нам предстояло жить, расположена центральная городская больница.

— Смотри, как в этом Ростове все продумано! — не унимались Колян со Шпалой. — Так все удобно построили — как будто специально нас в гости ждали! Тех, кто будет с нами драться, не придется далеко везти — все рядом. Скорая быстрее приедет, опять же. Как говорится, накладывай гипс, не отходя от кассы!

С этими шутками-прибаутками наша орава и ввалилась в помещение общежития, где нас встретил вахтер — пожилой мужичок в очках с толстенными стеклами.

— Ну, привет боксерам! — поздоровался он. — Для начала заслушайте правила проживания в нашем общежитии.

И в наши уши полился монотонный голос вахтера, тоном робота перечислявшего стандартные пункты — не курить, не шуметь, не водить гостей… Мы сразу поняли, что мужичок этот — большой любитель бюрократии и крючкотворства, поэтому даже самые формальные инструкции ему необходимо было выполнить, что называется, от корки до корки. Мы стояли и терпеливо делали вид, что внимательно слушаем — все равно в этой ситуации нам больше ничего не оставалось.

Закончив зачитывание инструкции, вахтер продолжил уже своими словами:

— Теперь, значит, вот что, молодежь. Институт у нас, как вы уже, наверное, знаете, международный. Живут здесь как наши, советские ребята, так и студенты из Индии, Африки и мало ли откуда еще. Поэтому еще раз напоминаю — не шуметь, соседям не мешать. Если вдруг где насорили — сразу за собой убираем. Если кто-то приходит позже 22 часов — может сразу разворачиваться и идти туда, где был до этого. Всем все понятно?

— Да мы же спортсмены, дядь, у нас дисциплина железобетонная, — развязным тоном подал голос Шпала.

Григорий Семенович тут же покосился в его сторону — по всему было видно, что он моментально вспомнил эту самую железобетонную дисциплину на сборах. Особенно дисциплинированно наш спортсмен ввязался в разборки с местными из-за девушки.

— Так, — Григорий Семенович внимательно перечитал инструкцию, которую только что озвучивал вахтер. — А питаться мы будем в студенческой столовой, правильно же?

— Нет, — помотал головой вахтер с таким суровым видом, как будто ставил заслон всей организованной преступности города, вместе взятой. — Студенческая столовая предназначена для обслуживания студентов и преподавателей. А вы с вашими воспитанниками ни теми, ни другими не являетесь.

По озадаченному лицу Григория Семеновича было понятно, что такое положение дел для него — большая новость. Видимо, нарушались какие-то предварительные договоренности.

— Э… Григорий Семенович, — заговорил Шпала уже гораздо менее решительно и уверенно, — а где же мы тогда есть-то будем? Нас что здесь, на голодном пайке будут держать?

Григорий Семенович в растерянности повернулся в нашу сторону.

— Мужики, — заговорил он, явно соображая на ходу, что нам сказать. — Ну, я думаю, что это — просто какое-то недоразумение. Я позвоню динамовскому начальству — и уверен, что уже завтра они договорятся обо всем с институтом, и мы будем спокойно есть в их столовой. А пока… Пока… Я тут видел неподалеку небольшой рыночек — сегодня можно купить что-нибудь там и перекусить. Только помним, что у нас соревнования! Так что ничего вредного не покупать! Если у кого-то нет денег — подойдите ко мне, я дам вам из своих.