Я тяжело вздохнул, рубанул по мешку, и тот покачнулся с легкостью, как будто набитый пухом. Я всегда был того типа технарем, который и ударить может как следует.

— Здорово, Мишаня, — донеслось из-за спины.

На пороге зала стоял, прислонившись плечом к косяку, мужчина в строгом деловом костюме. Я почувствовал, как по коже разбегаются мурашки. Мерзкие такие, потому что он мне неприятен…

— Твой сын переодевается, — сухо ответил я. — Сейчас будет.

Я не собирался разговаривать с Витькой, много чести. После последних событий с залом — тем более. Но Витька, очевидно, сегодня решил пообщаться вдруг.

Подошёл к снаряду и пробил по мешку комбинацию, заканчивающуюся ударом по печени. У меня в сердце екнуло. Вот какую трубку мира ты приготовил, Витя. Ведь вот так он когда-то усадил меня на стул, и на третий раунд я так и не смог подняться…

— Как мой пацан? — буднично спросил он, поправляя пиджак и ослабляя галстук.

Несмотря на высокий полет, Витька явно до сих пор не привык к костюму и чувствовал себя в нем не очень уютно.

— Чуточку упорства, и все у него получится, — так же сухо ответил я,

Игорек как раз вышел из раздевалки — и, даже не посмотрев на своего папашу, двинулся к выходу. Витька попытался по-отцовски взъерошить ему волосы, но тот увернулся и поморщился.

— Иди в машину, нам с твоим тренером надо поговорить, — совсем другим голосом произнёс мой бывший друг.

Игорек так же молча удалился, а его папаша вернул на меня взгляд. Я знал, что разговор будет неприятный. Раз Витя не послал ко мне своих шестерок и юристов, значит, там наверху уже все окончательно решено.

Я посмотрел на него прямо, будто приглашая к поединку.

— В общем, новости не хорошие, Мишань, не обессудь, — ровно произнёс тот. — Зал закроют. Здесь будет торговый комплекс. Это уже решенный вопрос.

Бам! Вить снова ударил по мешку одиночным, будто подкреплял свои слова.

— Совесть продал? — я не отвел взгляд. — Интресно, за сколько?

Витя помолчал. Взывать его к остаткам совести не стоило, похоже, там даже и остатков уже нет. Но мне захотелось высказаться и продолжил напирать.

— Ты благодаря этому залу в люди выбился, а теперь готов по кирпичику разобрать и продать. Козел ты.

— Мишаня-Мишаня, каким ты был, таким остался, — картинно вздохнул тот и покачал головой. — Прошлым живешь, а надо настоящим. Я тебе реальные бабки предлагаю, в накладе не останешься, хватит тебе и на хату, и на нормальную тачку, еще и на житье останется. А ты цепляешься за эту рухлядь, — Витя, морщась, обвел зал взглядом.

И под его взором каждая трещинка, каждая потёртость будто становилась еще больше. Тьфу ты.

— А ты сыну своему скажи, что бокс городу не нужен. Он вообще-то мечтает чемпионом стать.

— Ну… Видит бог, я ни при чем. Иногда случаются вещи, от нас не зависящие. А бокс, что бокс — сегодня есть, а завтра перчатки на гвоздь. Не боксом единым… Ты, полагаю, лучше меня знаешь, какая жизнь непредсказуемая штука.