И вот, как двадцать лет назад, два Симона вновь путешествуют вместе. По дороге Боливара и его свиту встречают с королевскими почестями. В городах местные власти дарят Освободителю золотые и бриллиантовые украшения, сабли, лавровые венки из серебра и платины, дорогие мундиры, шляпы и седла.

Особенно радостно встретили Боливара в Куско, древней столице инков. Боливару преподнесли корону, золотые ключи города и много разных драгоценностей. Боливар охотно принимал эти дары и раздавал их своим подчиненным, отличившимся в войне за независимость. Корону он послал Сукре, который, в свою очередь, передал ее конгрессу Колумбии, золотые ключи отдал генералу О'Лири, много ценных предметов получили простые солдаты.

Принимая подношения, Боливар проверял, не приобретены ли они за счет казны. Там, где он обнаруживал, что местные власти проявляли свою щедрость за государственный счет, он заставлял их возмещать все расходы.

В Куско, обозревая руины грандиозных строений инков, Боливар заметил:

— Эти развалины великолепных дворцов и храмов напоминают нам о наших обязательствах по отношению к потомкам их строителей.

В столице древних инков Боливар основал политехнический колледж, распорядился выделить место для гражданского кладбища, принял меры для постройки дорог.

Боливар говорил:

— Народ, давший таких борцов за свободу, как Манко Капак, Уаскар, Атауальпа, Тупак Амару, достоин не только свободы, но и счастья.

В Куско Боливар издал постановление, которое после отмены рабства было самой серьезной попыткой улучшить положение местного населения. Боливар запретил принудительный труд (миту) индейцев в рудниках, на строительстве дорог и церквей, в факториях и поместьях.

Соответствующий декрет обязывал хозяев поместий и рудников выплачивать крестьянам и шахтерам заработок деньгами, запрещал завышать цены на продовольствие. «Никто не имеет права заставлять кого-либо работать, не заключив предварительно договор, в котором указана плата за труд».

Властям поручалось следить за выполнением этого декрета и в случае его нарушения привлекать к ответственности и наказывать виновных.

Родригес присутствовал при том, как Боливар диктовал текст декрета своему адъютанту и секретарю ирландцу О'Лири.

— Если бы Тупак Амару мог дожить до этого! Наконец-то несчастные индейцы перестанут быть рабами! Их хозяева не простят нам этого, — сказал Родригес, обращаясь к Боливару.

— Я знаю. Мы справились с испанцами, справимся и с их последышами. Для перуанских аристократов, для всех этих Рива-Агуэро и Торре Тагле мы, колумбийцы, всего лишь презренные мулаты и самбо, проповедующие всеобщее равенство. Что же, попытаемся оправдать столь лестное о нас мнение.

***

Сукре после победы при Аякучо, не теряя времени, направился в Горное Перу, где все еще держался Оланьета, решивший сражаться за короля до последней капли крови. У него было около шести тысяч солдат, что делало его довольно опасным противником. Но солдаты Оланьеты разбирались в создавшемся положении лучше своего генерала. Они не сомневались, что война с испанцами уже проиграна, и по мере приближения освободительной армии к столице Горного Перу Ла-Пасу гарнизоны врага сдавались или отступали в глубь страны.

7 февраля Сукре вошел в Ла-Пас, уже освобожденный партизанскими отрядами. Несколько дней спустя солдаты Оланьеты восстали и убили своего недавнего вожака. Со смертью Оланьеты прекратилось сопротивление испанцев.

Горное Перу стало свободным.

Еще по дороге в Ла-Пас Сукре под давлением местных патриотов объявил о созыве учредительного собрания провинций Горного Перу, которое должно было решить дальнейшую судьбу этой области.