— То есть… видите ли…

— Чего ты на него налетел?

— Погоди, Таня. Пусть ответит. Что его привело сюда? Хочет строить город? Добывать нефть? Иль укрытия ищет. От собственных ошибок. От разочарований… Молчите? То-то!.. Надо твердо знать, зачем живешь. Чего хочешь. Тогда — никаких пределов. Гори до золы!

— Гори до золы, — запоздалым эхом повторил Остап Крамор. — Это… это… я вам скажу, очень емко и метко…

— Пойдемте к нам чаевничать. Есть смородинное варенье и мед. Из дому привезли.

— Дело, Танюша. Пошли, — по-сибирски даванув на «о», решительно сказал Иван. Повернулся, широко и редко зашагал к поселку.

— Чего вы стоите?

— Право, не знаю…

— Можно подумать, в межпланетный полет пригласили…

Это строение из досок, древесностружечной плиты и кусков шифера можно было назвать как угодно: и хижиной, и халупой, и сараем, — только не домом. Даже в окружении себе подобных самоделок оно выделялось ассиметричностью сторон и густотой заплат.

— На чем эти латки держатся? — подивился Крамор.

— На дырах, конечно, — отшутилась Таня.

— На дыре — заплатка, на заплатке — латка, — поддержал шутку Иван.

Внутри лоскутная хижина выглядела куда привлекательней. Видно было — молодые хозяева не пожалели сил, обустраивая, облагораживая свое гнездо. Потолок и стены обшиты аккуратно подогнанными кусками фанеры, на полу — мозаика из обрезков древесностружечной плиты. Деревянный топчан накрыт хоть и простеньким, но ярким покрывалом. Над топчаном пришпилен коврик. На оконце — шторка, и угол с умывальником отгорожен занавеской, и самодельный посудный шкафчик зашторен цветным лоскутком. На подоконнике два маленьких горшочка с шариками кактусов.

— Откуда эти ежики? — умиленно спросил Крамор, легонько оглаживая колючие растения.

— Танюшка расстаралась. Садитесь, — пододвинул гостю тяжелую табуретку.

— Собственноручное производство?

— Тут все своими руками, кроме стен.

— Даже печку Ваня сам смастерил из бочки.

— Клуб умелых и находчивых, — улыбнулся Крамор.

— Иначе — хана, — сказал Иван. — Все на самодеятельности. Хочешь жить — двигайся, изобретай, мудри. А-а! Не беда! Когда с нуля, через передряги да кочки — вот это жизнь. Ей-богу. Иначе за что уважать себя?

— Зимой тут неуютно будет, — плеснул Остап студененьким на разгоряченного хозяина.

— Зато воздух стерильный, — вклинилась Таня. — Ни грызунов, ни насекомых.

— Разве что комаришка припожалует, так мы его…

— За крыло и в накомарник, — договорила Таня.

— К зиме обещали либо комнату в новом доме, либо полбалка, — деловито сообщил Иван. — А не дадут — перезимуем. Навалю завалину повыше, сенки прилажу.

— За водой только очень далеко, — посетовала Таня.

— Зато лес под боком. Скоро пойдут ягоды, потом грибы, шишки кедровые. Куплю ружье… Вы не охотник?

— И не рыбак. — Крамор отчего-то засмущался. — Но если позовете на рыбалку иль на охоту — с превеликим удовольствием. На природе думается и видится по-иному, светлей и легче. Я ведь… художник. Не законченный, но все-таки. У природы такая палитра. Сколько полутонов, оттенков…

Поверх белой скатерти Таня накинула цветную полиэтиленовую клеенку, выставила на стол чашки, печенье, конфеты, вазочки с вареньем и медом.