И вдруг из другого конца комнаты прямо на Хитэна набросился дядя Эрик. Хитэн потянулся назад и провел ладонью по столу. Он что-то оттуда взял. Как только дядя Эрик схватил Хитэна за черные волосы, чтобы оттащить его от меня, Хитэн вскинул руку и сделал что-то с шеей дяди Эрика.

У меня закрылись глаза. Я не увидела, что сделал Хитэн. Я услышала хрипы и глухой стук, и Хитэн больше ко мне не прижимался. Я потерла веки и открыла глаза, а когда я взглянула вниз, то увидела, как Хитэн кромсал горло дяди Эрика…его грудь… живот. Кровь потоком хлынула вверх и забрызгала мне лицо, теплая жидкость потекла по моим щекам.

Черная одежда Хитэна покрылась красным, как и его лицо, руки и каждый сантиметр открытой кожи.

Папа с дядей Лестером кинулись вперед и оттащили Хитэна от дяди Эрика. Увидев, что они ударили моего Кролика, я закричала… они били его снова и снова. Хитэн выронил то, что держал в руке, и я поняла, что это за окровавленный предмет. На полу лежал папин нож для писем, тот самый, на котором было выгравировано изображение короля червей. Папа вместе с моими дядями очень любил играть в покер. Из-за них у нас в доме всегда валялись карты. Черви были любимой мастью моего папы.

Я опустила взгляд на лежащего на полу дядю Эрика и, присмотревшись к нему повнимательнее, громко вскрикнула. Он не шевелился, его глаза были открыты и смотрели на потолок. Он не моргал. Из его шеи лилась кровь.

— Кролик! — я почувствовала, что слезы сильнее хлынули по моим щекам. Он был мне очень нужен. Я хотела его защитить. Хотела сделать всё возможное, чтобы ему не причиняли боль.

— Кролик…, — зарыдала я, увидев, как он борется, чтобы вернуться ко мне. Он замахивался на моего папу, дядей, но так и не смог вырваться.

— Куколка… Кукол…ка…, — прохрипел он, когда дядя Джон сдавил рукой горло Хитэна. Хитэн не мог говорить, но ни на секунду не отводил от меня глаз. Я протянула к нему руку.

Папа подбежал к стоящему рядом со мной телефону. Он сделал звонок, повесил трубку и вернулся к Хитэну, который все еще боролся с рукой дяди Джона.

— Ты облажался, парень.

— Оставь ее в покое, — огрызнулся Хитэн, высвободив голову из хватки дяди Джона. Папа снова ударил Хитэна, разбив ему губу. У Хитэна по подбородку потекла кровь. Папа продолжал его избивать и бил его до тех пор, пока зубы Хитэна не стали красными от крови. Хитэн только ухмылялся в лицо моему папе, кровь и слюна капали на пол.

Я не могла больше этого выносить.

Я спрыгнула со стола и подбежала к ним, чтобы его остановить. Но папа схватил меня за руку и прижал к груди. Хитэн смотрел мне в лицо. Там было так много крови. Папа приблизился губами к моему уху.

— Попрощайся со своим дружком, детка, — сказал он, и я замерла. — Он уезжает… туда, откуда уже никогда не вернётся.

— Нет! — одновременно закричали мы с Хитэном.

Я уставилась на Хитэна, чувствуя, как папа гладит меня по волосам. Хитэн тоже неотрывно смотрел на меня. Я плакала. Плакала очень сильно, потому что у меня разрывалось сердце. Хитэн был моим лучшим другом. Моим самым любимым человеком на свете. Мне не хотелось, чтобы он уходил.

У него больше не было друзей.

Я была его Куколкой.

Он был моим Кроликом.

Я… я его любила…

И тогда я увидела это. Я заглянула в его серебряные глаза, и заметила, как из уголка одного глаза Хитэна выскользнула слеза. Мне стало нечем дышать, и мое сердце разбилось на мелкие кусочки. Потому что Кролик никогда не плакал. Вообще никогда не плакал. Даже когда умер его папа, он не проронил ни слезинки.

Но сейчас он плакал...

Потому что его отрывали от меня.

— Не надо…Не плачь, Кролик, — прошептала я. У меня перехватило дыхание. Мне было так грустно, что я едва могла говорить.