— Да, пойдем, не хочу здесь по темноте бродить, жутко как-то.

Мы вернулись в лагерь, костер, который успел разжечь Андрей, уже потух, и мы вдвоём, принялись за обустройство. Над нами вились облака мошкары. Я не знаю, как беглецы жили, почти четыре года на болоте, но жизнь их точно не была раем.

Почистив картошку и вскрыв банку тушёнки, Андрей приготовил простой, но сытный ужин. Вдвоём мы поставили палатку. Сидя возле костра, выпивая по сто грамм под хорошую закуску, непрерывно дымя папиросами, что бы хоть как-то защитится от мошкары мы продолжили разговор.

— Жутковато здесь ночевать, на этом острове как минимум шестнадцать человек погибли — Андрей зябко передернул плечами.

— Да уж. Это получается, что никто из них, попав на остров, выбраться с него не смог. Мне вот интересно, откуда здесь изба появилась?

— Я думаю, что это староверы были. Ты иконы видел? Как-то в них разбираешься?

— Нет. Откуда? Я и в церкви не разу не был — в иконах я не разбирался, знал только, что старые иконы могут стоять очень дорого.

— А вот у меня бабка была верующая. У неё дома всегда икон много было и мне кое-что рассказывала. Так вот, на тех иконах, что в избе, лики все черные и надписей куча на полях, а та что в сундуке лежала, вообще полностью литая, оловянная. Такие иконы только у старообрядцев были, запретила церковь их использовать еще в восемнадцатом веке!

— Нифига себе. Так это получается, что этой избушке и больше ста лет может быть — новость действительно хорошая. Иконы очень старые, возможно восемнадцатого века или старше, очень ценная находка. Надо будет обязательно их забрать.

— Да, скорее всего. Я слышал, что и сейчас иногда в тайге, староверов находят, которые, даже не знают, что в Советском Союзе живут и про войну даже не слышали. А ещё, пока ты дневник читал, я шкатулку глянул, там монеты все старые, на некоторых даже Петр I изображен, ни одной нету советской. Даже николаевской ни одной нет. Золотых тридцать восемь штук, и под сотню серебряных.

Эта новость тоже была отличной. Да, монеты пробиты на сквозь, и коллекционная ценность у них относительная. Дороже ценятся монеты целые, но и так, как комплекс старинного украшения он стоят очень дорого, а в девяностые вообще в цене поднимутся. Я знал в той жизни одного мужика, который продал, незадолго до моего попадания сюда, елизаветинскую монету, номиналом в два золотых рубля, за двести тысяч рублей. На некоторые из золотых монет эпохи Петра I, цена на аукционах доходит и до пятнадцати миллионов. Осталось только убедить Андрея, что все найденные ценности пригодятся нам самим и их не стоит сдавать государству.

Надо было ложится спать, завтра будет трудный день. На всякий случай, решили ночью дежурить по очереди. Мало ли. Конечно, есть ещё и Батон, но как говорится на Батона надейся, а сам не плошай. Первым вызвался дежурить Андрей, а я, поворочавшись немного и как следует заправив накомарник под капюшон энцефалитки заснул. Проснулся я только утром, Андрюха благополучно уснул возле костра, где и продрых всю ночь, охранник хренов. Немного, для порядка, поругав своего друга нехорошими словами, я пошёл совершать все необходимые утренние процедуры. Я отлично выспался, и в душе был благодарен Андрею, за то, что своей безалаберностью он дал мне хорошенько отдохнуть. Мы, быстро позавтракав остатками вчерашнего ужина, поспешили вернутся на поляну.

— Разделимся или вместе пойдем? — спросил я Андрея.

— Давай вместе, чего-то стрёмно тут по одному ходить.

— Хорошо, тогда сейчас поляну осмотрим и пойдем вдоль берега пройдёмся, по кругу. Потом уже середину острова прочешем.

— Хорошо — согласился Андрей.

Осмотр поляны принес нам ещё один сюрприз.