— Полный триумф, сынок, ты уже нашел орудие преступления! — возликовал я.

— Нет, — вздохнул филин. — Алебарда, да не та.

— Уверен?

— Абсолютно. Форма клинка не соответствует ране, и к тому же по крайней мере последние триста лет ее ни разу не запачкали кровью. Для очистки совести я отправлю эту штуку в лабораторию, но толку все равно не будет.

— Где ты откопал этот тесак, парень?

— В маленькой лоджии между двумя этажами. Там полно старинного оружия.

— Выходит, алебарду подменили?

— Похоже на то!

Я уважительно погладил пальцем арабески, вытравленные на клинке. В прежние времена людей резали на высоком художественном уровне. Смерти придавали достоинство и красоту. Или же предусмотрительные предки трудились на благо нынешних антикваров?

— Хорошо, Матиас, ты мне больше не нужен.

— Клиента убрать? — спросил опаленный солнцем, указывая на потолок. Я задумался.

— Да, можешь убрать. Воспользуемся темнотой, чтобы не поднимать лишнего шума.

Я пожал его мясистую клешню, и Матиас исчез. Затем я спустился к Нини. Она посасывала огромную сигару во вкусе семейства Берюрье, величиной с лунный модуль! Дым валил, как от паровоза, и пахла она крепче, чем сам город Гавана. Подружки убрались восвояси, и хозяйка предавалась размышлениям о том, что Берю называл «абзацами или странностями судьбы». От сарказма не осталось и следа. Поздний час лишь усугублял тоску. Ночью все кошки серы и мысли тоже. Впрочем, серые мысли часто оборачиваются черными днями.

Когда я вошел с алебардой в руках, на челе гения отразилось мягкое недоумение.

— А вот и стража! — ухмыльнулась Нини. Я направил острие на прославленную композиторшу.

— И давно в вашем хозяйстве эта зубочистка?

— Пф-ф, многие годы… И даже больше. Это семейная реликвия. Мой папаша коллекционировал такие штучки.

Я вырвал клинок из древка. Намеренно резкий жест был призван расшевелить месье Кампари. Клинок вышел легко: металл и дерево были весьма небрежно подогнаны друг к другу.

— Эй! Это называется порчей имущества, дружище, — встрепенулась Нини. — Мне и так всю мебель сегодня переломали!

Я повернул клинок так, чтобы в его зеркальной поверхности отразилась физиономия моей собеседницы.

— Вы предупредили меня о своей рассеянности, потому, умоляю, сосредоточьтесь и внимательно взгляните на этот кусок железа.

Нини подчинилась. Она провела рукой по клинку, и вдруг ее пальцы замерли у отверстия на конце.

— Но… Но это!.. — воскликнула дылда.

— Другая, да? Только древко то же самое, а начинку вынули, видимо, решили навести на нее первозданный блеск.

— Точно, — согласилась автор бессмертных строк «Если уйдешь, не перепутай зубные щетки». — Любопытно, кто совершил подмену и зачем?

— Я найду исчерпывающие ответы на эти вопросы, — заверил я. — А пока поговорим о ковролине в вашей спальне, который пришлось обновить.

Изумление композиторши шло по нарастающей.

— Откуда вам известно?

— Мистический дар сыщика…

— Верно, пришлось заменить кусок.

— И куда вы его дели?

— Отправили в чистку. Три или четыре дня назад эта идиотка Ребекка пролила на него чернила.

Замечательно!

Ах, друзья мои, многое бы я отдал — например, доброе имя вашей внучки или корсет вашей тещи, — чтобы как можно скорее поймать беглянку.